Щенок припадал на одну лапку и был, совершенно очевидно, жутко голоден, он неумело пытался отгрызть хотя бы маленький кусочек от валявшейся возле грязного ржаво-коричневого мусорного бака половинки черствого коржика. Вопрос с кличкой решился моментально, домой Сергей принес нового жильца с именем «Коржик». Ощупав лапки, Саблин обнаружил перелом. Полученных в детстве и подростковом возрасте навыков обращения с больными животными оказалось вполне достаточно, чтобы оказать Коржику необходимую помощь, теперь нужно было дождаться, пока лапка заживет, и заняться поисками новых хозяев. Лене щенок понравился, он был невероятно обаятельным и своим рыже-коричневым окрасом действительно напоминал слегка подгоревший коржик. Дашка была в полном восторге!
Однако спустя несколько дней идиллия закончилась. Лена не желала мириться с тем, что щенку необходимо специальное питание.
— Почему ты не можешь купить собачьи консервы? Или сухой корм. Все так делают и не имеют проблем, а ты выдумываешь какой-то творог, стоишь часами над плитой! Лучше бы по хозяйству помог, если у тебя есть свободное время.
Сергей терпеливо объяснял, что кальцинированный творог необходим щенку, так же, как и вареное мясо, и овсянка, и что до определенного возраста маленьких зверят следует кормить специальной детской едой. Но Лена продолжала ворчать, потому что крупный, широкоплечий Сергей занимал слишком много места в тесной кухоньке, постоянно занимаясь обеспечением шестиразового рациона для своего больного питомца. К тому же щенка в силу возраста нельзя было выгуливать для вполне понятных нужд, и эти самые нужды он довольно успешно справлял на полу, то в большой комнате, то в комнате у Даши и Веры Никитичны, то на кухне, то в коридоре. Единственным местом, которым Коржик пренебрегал, был совмещенный санузел: кафельную плитку пес отчего-то не жаловал, паркет и паласы нравились ему куда больше. Когда Сергей был дома, он сам убирал за щенком, но в его отсутствие заниматься приборкой приходилось Лене, потому что Вера Никитична наклоняться еще не могла.
— Я не хочу целыми днями возиться с зассанными тряпками, — возмущалась Лена. — Я встаю ни свет ни заря, чтобы до ухода в школу успеть навести в доме чистоту, а когда прихожу, нахожу сплошные лужи и кучи! Сколько еще это будет продолжаться? Я не могу спокойно ужин ребенку и больной матери приготовить — на кухне повернуться негде, потому что ты постоянно там толчешься!
Ее претензии были, в общем-то, справедливыми, но Сергей искренне недоумевал: неужели его жене не жалко щенка? Неужели она не может просто потерпеть, пока лапка придет в порядок и удастся пристроить Коржика? Сам он, с одной стороны, неприхотливый и непритязательный в том, что касалось физического комфорта, а с другой стороны, много лет проработавший сначала санитаром, потом медбратом в реанимации, не видел ничего страшного в том, чтобы убрать чьи-то испражнения, подтереть и помыть пол, постирать тряпку. Он не был ни ленив, ни брезглив.
«Вот и в этом мы с Ленкой общего языка не находим», — грустно думал Саблин, собираясь домой после окончания рабочего дня. Он чувствовал, как в нем нарастает тупая усталость от этого противостояния и взаимного непонимания.
Сергей уже запирал кабинет — как обычно, он уходил последним, — когда в конце коридора появился дежурный санитар по имени Костя.
— Михалыч, там вас спрашивают. Я просто так говорю, — он подошел поближе и понизил голос, — а то вы мне потом вставите за то, что не сказал. Но я бы вам не советовал идти.
Санитар считал возможным что-то «не советовать» врачу — судебно-медицинскому эксперту! Саблин не смог скрыть надменной усмешки.
— Это почему, позвольте спросить? — с подчеркнутой вежливостью произнес он, хотя обычно этого санитара называл просто Костиком и на «ты».
Лицо санитара Кости приобрело выражение одновременно испуганное и плутоватое, он вообще был славным парнем, с хорошим чувством юмора, исполнительным, в отличие от большинства других санитаров, но имеющим один, по мнению Сергея, весьма существенный недостаток: совершенно не умел чувствовать и держать дистанцию, не видел разницы между собой и врачами и частенько позволял себе панибратское обращение, которое все ему прощали за то, что работал он все-таки очень хорошо и к тому же был единственным санитаром судебно-медицинского морга, который не пил вообще. Ничего и никогда. «Таких днем с огнем не сыщешь, таких санитаров в моргах просто не бывает», — говорили о Костике.
— Криминальный элемент, — заговорщическим шепотом сообщил он Сергею. — Хотят побазарить с лепилой, который Москаленко и Жолобова вскрывал. Рожи преотвратные! И настроены серьезно, у них аж куртки на боках топорщатся от обилия спецсредств убеждения и принуждения. Не ходили бы вы, Михалыч, от греха подальше.
Сергей молча отодвинул Костика и пошел к входной двери. Еще не хватало, чтобы этот сопляк ему указывал!
