В коридоре же доктор Гробовского и обнаружил. В халате поверх полосатой больничной пижаме, тот сидел на скамеечке у окна и внимательно читал газету. Время от времени ругаясь вслух.
— Вот же, сволочи! Ну, что же вы такое творите-то?
— Что такое, Алексей Николаич?
Поручик поднял глаза:
— А-а! Спаситель! Не ждал, что заглянешь… Ну, здоров будь!
— И вам не хворать, — усевшись рядом, хмыкнул доктор. — Честно сказать, по пути заглянул… Жду коллегу. Да что же там такое пишут?
— А вы не читали?
— Нет.
— Ах, да… у вас там, в деревне… Смотрите, что этот гад говорит! — Гробовский с выражением зачитал вслух. — «Что это? Глупость или измена?»… А? Каково? Так полоскать высочайшую семью! На всю Россию… На всю! Ну, совершенно никакого уважения! И это — на руку врагам. Э-эх, в старые бы времена… Вот же ж гад-то!
— Алексей Николаич, это вы про кого?
— Да про Милюкова ж! А еще профессор! Навыбирали на свою голову… И куда только цензоры смотрят? Ага! Знаю, куда. Столичные-то газетки себя такого не позволяют! А вот всякие подметные листки… Ух! Прижмем, гадин!
Так вот время и пролетело — быстро. Иван Палыч и пары фраз не смог сказать — все слушал.
Николай Саввич оказался седеньким благообразным старичком, от которого за версту веяло йодом, карболкой и еще чем-то таким специфически больничным, по которому врачи даже иногда опознают своего.
— А, из Зарного? А чайку? Давайте-давайте, у меня с мятой! Летом лично собирал. Знаете ли… Кстати, как вам Милюков? Я считаю — правильно! Если нарыв не вскрыть… Ну, сами знаете. А то, как же так? Высочайшими людьми… Какой-то темный дикий мужик! Говорят, министров уже назначает! Как же так можно-то? Я понимаю, царевич, но всему же есть какой-то предел, друг мой! Вы чай-то пейте… Вот, печенье… Угощайтесь, коллега! Что-что? Тиф у вас… Хм… А с чего вы взяли?
Иван Палыч перечислил симптомы.
— Да-а… Похоже, что он и есть, — покачал головой коллега. — Впрочем, ничего нового. Последняя эпидемия был в Петербурге… да-да, в столице! — дай Бог памяти, в девятьсот восьмом году. До этого… Как лечить? Профилактика… А знаете, неожиданно — травы хорошо помогают! Аир и еще что-то… У вас там, в деревне, наверняка, травницы есть! Вот их и просите помочь. Наряду со всеми прочими мерами. Да-да, попросите! И стеснятся тут нечего.
Аптеку Якова Евтюхова на Второй Дворянской улице Иван Палыч увидел сразу же, как только сошел с «линейки» — так здесь именовали что-то вроде маршрутного такси на конной тяге. А что? Коли одна остановка рядом с госпиталем — а через три — как раз Вторая Дворянская. И дешево же!
Видать издалека — большая сверкающая витрина, вывеска. А почти напротив, на другой стороне улицы — «Музыкальный магазин 'Диез»! «Ноты, граммофоны, пластинки». «Новейшия записи г–на Шаляпина»!
Вот это все в тему! Подарок-то надо бы купить. Но, сначала в аптеку. Доделать все дела.
Подвешенный над входной дверью колокольчик издал нежный звон. Из-за прилавка тот час же выскочил ушлый приказчик — молодой, с прилизанными висками:
— Здравствуйте, уважаемый господин! Чего угодно-с? Есть леденцы от кашля, микстура на горной воде…
— Мне бы о поставках…
— А, тогда вам к господину провизору! Прошу-с.
У самой витрины стоял круглый столик с кофейником и чашками, составленными горкой. Видать, между посетителями аптечные гоняли чаи. Ну, и почему бы и нет?
— Да-да, морфин, гедонал…
Провизор оказался лысеющим типом лет пятидесяти, худым, с блеющим голосом и вытянутым каким-то конским лицом. Пенсне, белый фартук поверх дешевой пиджачной пары. Но, дело свое он, кажется, знал…
— Вот, пожалуйста, проверяйте! Сейчас упакуем… Так сказать, на ваших глазах. По количеству все совпадает?
— Ну да.
— Тогда прошу расписаться… вот здесь… А потом завезете нам справочку — с вашей подписью и печатью… Мы тоже поставим печать и отправим в управу! Дело такое…
— Да-да, обязательно…
Взяв заметно потяжелевший саквояж, Иван Палыч перешел улицу и оказался в музыкальном магазине.
За прилавком, похоже, стоял сам хозяин — вальяжный господин с проседью, в белой сорочке с галстуком и безукоризненном сюртуке.
— Что-то ищете? С радостью готов помочь.
— У вас есть пластинки для граммофона?
— Да, конечно! Вон, полочки…
— А, можно я сам посмотрю?
— Что же, сударь — извольте! Если что — обращайтесь. Всегда готов помочь!
Тут в магазин зашла пухленькая дамочка в белом кашне и шубе. Дамочка искала какие-то редкие ноты, и хозяин лавки сразу занялся ею.
Перебирая пластинки, Иван Палыч подошел ближе к витрине — чтоб лучше было видно, не поцарапаны ли?
Юрий Морфесси, Владимир Собинин… Михаил Вавич… Эти артисты Аннушке нравятся… И вот, еще…
Перебирая пластинки и случайно глянув на улицу, Иван Палыч вдруг заметил знакомый экипаж, лихо подкативший к аптеке. Красная морда, крест на груди…
Субботин!
Оставив кучера в коляске, Егор Матвеевич вошел в аптеку. Леденцов от кашля купить? Ну, мало ли…
Однако, его тут неплохо знают!
Доктор едва не присвистнул, увидев сквозь витрину, как провизор, поклонившись, усадил Субботина за стол, как старого друга.
