– Многие находятся далеко от него. Но это не мешает распространению этой гадости.
Искалеченный скот, домашние животные с вырванными внутренностями. Кэм перелистывал скользящие страницы факсов, и в нем поднималось отвращение. – Когда я служил там в полиции, мы время от времени сталкивались с такими вещами. Ритуальные круги где-нибудь в лесистой местности, символы, вырезанные на деревьях. Но здесь. – Он посмотрел на Блейра. – Бог мой, мы ведь здесь выросли. Как же мы могли этого не заметить?
– Чаще всего такая группа очень осторожна. – Он встал и подошел к кофеварке. – Хочешь еще этих радиоактивных осадков?
– Да. – Как только он взглянул тогда на разрытую детскую могилку, его внутреннее чутье сразу подсказало ему ответ. – Но история с Биффом, – сказал он. – Это как раз было неосторожно. Нет. – Его глаза блеснули, когда он взглянул на Блейра. – Нет, не то слово. Нагло.
– Я тебе объясню, как я это понимаю. – Блейр еще подлил кофе Кэму. – Они думают не так, как другие люди. Они чувствуют не так, как другие люди. – Он нервно сел, и стул заскрипел от его резких движений.
Кэм придвинул к себе пепельницу. – Объясни мне как репортер.
– О'кей. – Блейр откинулся назад, сцепив руки. – Мне кажется, слово «нагло» очень подходит сюда. Неправильно считать их тупицами. В культовых группах собираются не только наркоманы, психопаты и мятежные подростки. Кое-какие факты говорят об участии в них врачей, юристов, университетских профессоров, подчас и важных шишек тоже.
Кэм и сам это понял, но ему хотелось услышать логическое объяснение. – Как их втягивают туда?
– Эти группы хорошо организованы. Их целая сеть, вовлекаются новички. Отчасти их притягательность заключается в самой тайне, в тщательном удовольствии принадлежать к группе, находящейся за пределами общественной нормы.
По мере того как он говорил, Блейр сознавал, что слишком хорошо понимает этот соблазн. – Они живут ради удовольствия, ради массы нездорового удовольствия. Разделываются с животными. Боже мой, с детьми. И, кроме того, власть. Во многом это объясняется тягой к власти. – Он разложил перед собой листки. – Некоторые не верят в то, что могут вызывать демонов, но они присоединяются, потворствуя своим порокам. Секс. Наркотики. Опьянение убийством. – Он взглянул на Кэма. – Из пары этих статей ясно, что не всегда речь идет лишь об убийстве овец и собак. Иногда они заходят дальше. Беглецы из дома – хорошая мишень.
Подумав о Карли Джеймисон, Кэм с самым горьким чувством согласился с этим рассуждением. Затем он вспомнил о Биффе. – А своих они убивают?
– Почему бы и нет? Это ведь не рядовой клуб для мужчин, Кэм, и некоторые из них действительно верят, глубоко, яростно, что сатана даст им все, что они пожелают, если они выберут этот путь. У меня здесь всякого рода материалы, от описания тех, кого там называют любителями, до самых крупных фигур. Но начиная с пары подростков, зажигающих черную свечу, и до Ля Вей – всех их объединяет чувство власти. Все это сводится к власти.
– Я тоже прочитал кое-что, – сказал Кэм. – Я понял, что существуют разного рода культы. У самых крупных главное место занимает потворствование своим слабостям и церемониал, но они начисто отвергают ритуальные жертвоприношения.
– Конечно, – Блейр согласно кивнул головой и с трудом сдержал нервный смешок. Вот сидят они вдвоем, старые добрые приятели, и обсуждают дьяволопоклонниче-ство и ритуальные убийства за чашкой дрянного кофе. – Но есть и другие культы. Мне нужно еще кое-что проверить, но из того, что я уже обнаружил, это самая опасная разновидность. Они берут то, что им нужно из старых книг, из традиций и создают собственные. Они обращаются назад к предкам, когда кровь была единственным способом умилостивить и задобрить богов. Они возникают, где хотят. Они не стремятся к известности, напротив, скрываются от нее. Но друг друга они находят.
– А как мы их найдем?
– Боюсь, – сказал Блейр уже без всякого смеха, – что нам не придется далеко ходить. – Он нервно провел рукой по волосам. – Но я ведь политический репортер, Кэм. Я не знаю, преимущество ли это или препятствие.
– Думаю, что в этих культах полным-полно политических интриг.
– Возможно. – Блейр глубоко выдохнул. «Интересно, а устраивается ли кампания по выборам верховного жреца, – подумал он. – Собирает ли он голоса, целуя младенцев и пожимая всем руки? Боже правый». – Я многого не знаю. Я связался с некоторыми людьми из Вашингтона, которые готовы побеседовать со мной. А ты знаешь, что есть полицейские, специализирующиеся в такого рода делах?
– Нам не нужна статья в газете.
– У тебя она уже есть, – огрызнулся Блейр. – Но если ты думаешь, что я ввязался в это дело из-за какого-то дерьмового побочного интереса…
– Извини меня. – Кэм протянул руку ладонью вверх, затем помассировал ею голову, надеясь унять боль в затылке. – Коленный рефлекс. Это ведь мой город, черт побери.
