– Жаль, что он вам не сказал. Собственно, я даже удивлялась, почему вы не пришли взглянуть. У меня есть фотографии. Я всегда делаю снимки своих работ для архива, но это не совсем то, что смотреть на саму скульптуру.
– Мисс Кимболл, вы затеяли связь с моим сыном?
Задохнувшись, Клер закашлялась от дыма. – Что? – С расширившимися глазами она прижала руки к груди. – Что?
– Понимаю, что вы можете посчитать это не моим делом, но Эрни только семнадцать. В ноябре ему будет восемнадцать, но пока он не стал совершеннолетним, я считаю, что имею, право знать…
– Постойте, постойте. – Клер подняла руку. – Миссис Баттс, Джолин, я лепила руку Эрни, разговаривала с ним, пару раз угощала его содовой. Вот и все. Больше ничего абсолютно. Не понимаю, откуда вы взяли, что…
– От Эрни, – перебила Джолин.
Уставившись на нее, Клер откинулась на диван. – Это просто безумие. Вы говорите, что Эрни сказал вам, что он и…. что мы… о, Боже.
– Он не говорил мне этого. – Джолин потерла заледеневшие руки. – Он это написал. Я убирала его комнату. – Отвернувшись, Джолин крепко сжала губы. Она не умела лгать. – И я нашла кое-какие его записи. Про вас.
– Я даже не знаю, что сказать. Действительно, не знаю. Кроме того, что я никогда… Она запустила руку в волосы, раздумывая, как бы пояснее выразиться. – Я понимаю, что вы меня совсем не знаете и, как мать Эрни, скорее поверите ему, чем мне. Но клянусь вам, никогда между мной и вашим сыном не было физической, романтической или сексуальной связи.
– Я вам верю. – Джолин уставилась на свои нервно дергающиеся руки. Она не могла управлять ими точно так же, и это ей стало теперь ясно, как не могла справиться со своим сыном.
– Я ведь знала это. Я говорила себе, что иду сюда, чтобы защитить своего сына, но я…. – Она подняла жалкие глаза, снова готовая расплакаться. – Мисс Кимболл.
– Клер, – слабым голосом проговорила она. – Зовите меня Клер.
– Я хочу извиниться.
– Нет. – Клер растерянно терла висок. – Пожалуйста, не делайте этого. Могу только представить себе, что вы должны были чувствовать, думая, что я…. Удивляюсь, как это вы не сломали дверь и не выцарапали мне глаза.
– Я не очень-то гожусь в бойцы. – Джолин вытерла мокрые щеки. – Боюсь, что и как мать, я не очень-то хороша.
– Нет, не говорите так. – Не зная, чем утешить ее, она погладила ее по плечу. – Эрни просто запутался.
– Могу я взять вашу сигарету? Я бросила курить, но…
– Конечно. – Клер вытащила сигарету и сама зажгла ее. При первой же затяжке Джолин вздрогнула. – Пять лет, как бросила курить. – Она снова с жадностью затянулась. – Клер, я вовсе не убиралась в комнате Эрни. Я обыскивала ее. – Она закрыла глаза. От сигареты у нее немного закружилась голова, но это помогло ей немного расслабиться. – Я давала себе клятву никогда не лезть в личную жизнь моего ребенка. Моя мать постоянно рылась в моем шкафу, под матрасом. Считала это своей обязанностью. Хотела убедиться, что я не затеваю чего-то недозволенного. Я поклялась, что, когда у меня самой появятся дети, я буду им доверять, дам им свободу. Тем не менее, на прошлой неделе я дважды ходила в его комнату и как вор рылась в его вещах. Я искала наркотики.
– О.
– Я их не нашла. – Джолин глубоко и жадно затянулась, – Я обнаружила другие вещи. – Вещи, о которых она не могла говорить. – То, что он писал о вас… Думаю, вы имеете право знать. Все было написано очень ясно.
Внутри у Клер все похолодело. – Думаю, что для юноши это обычное дело – воображать себе всякие фантазии по поводу более взрослой женщины.
– Возможно. Но если бы вы это прочитали, вам бы это не очень понравилось.
– Джолин, а вы не думали обратиться к семейному психологу?
– Да. Сегодня вечером я поговорю с Уиллом, моим мужем. Как только мы найдем подходящего врача, мы все пройдем курс у психолога. Если с Эрни или с нашей семьей что-то не так, все вместе мы это сможем исправить. Моя семья – это для меня все.
– А та пентаграмма, что носит Эрни? Вы знаете, что она означает?
Джолин сначала отвела глаза, затем посмотрела прямо на нее.
– Да. Мы займемся и этим тоже. Клер, я ни за что не допущу, чтобы он отдалился от меня. Как бы он ни старался.
Кэм с трудом дотащился до дома, когда уже стемнело. Он достаточно долго служил в полиции, чтобы понимать, что всякого рода однообразная, монотонная возня с бумагами зачастую была основной частью работы полицейского. Но ему очень трудно было сдерживать нетерпение, чувствуя, что он вот-вот узнает истину.
Он обрадовался, увидев у своего дома машину Клер и свет в окне.
Она прикорнула на его диване с книжкой на коленях и слишком громко включенной музыкой в радиоприемнике. Кэм коснулся губами ее волос и подумал, как было бы хорошо пристроиться рядом с ней и на час отключиться от всего.
Когда он сделал звук потише, она уселась прямо и огляделась вокруг с видом совы, разбуженной солнечным светом.
– Наверное, я сделал слишком тихо, – сказал он.
– Который час?
– Начало десятого.
– Мммм. – Она потерла глаза. – Ты ел?
