– Именно так. – Он взглянул на заставленный блюдами кухонный стол. – Хочешь все это расставить?
– Прости, – она сгребла все подносы и тарелки вместе. – Сегодня днем заходили дамы. – Она приподняла пластиковую крышку с блюда и понюхала. – Хочешь шоколадное пирожное?
– Да. У тебя кофе к нему есть?
– Нет, но в холодильнике есть пиво и «Пепси-Кола». А где-то здесь должен быть кофейник. – Она стала рыться в коробке, извлекая предметы обернутые в газету. – По дороге в торговый центр я заскочила на блошиный рынок. Замечательно. – Она достала немного потертый перколятор. – Вполне возможно, что он работает.
– Я выпью «Пепси», – решил он и взял бутылку.
– Ну вот, кажется, я забыла купить кофе. Правда я купила тарелки. Вот эти замечательные тарелки «Фисс-тауэр». И отличные пиалы для желе с картинками Бага Банни и Даффи Дак. – Она откинула назад волосы, подвернула рукава и улыбнулась ему.—Ну, как прошел твой день?
– Сесил Фогарти врезался на своем «Плимуте» в дуб миссис Негли.
– Очень интересно.
– Она тоже так решила. – Он передал ей бутылку «Пепси». – Значит ты собираешься открыть магазин в гараже?
– Хм-хм. – Она сделала большой глоток и вернула ему бутылку.
– Это значит, ты навсегда приехала, Худышка?
– Это значит я собираюсь работать, пока я здесь. – Она выбрала для себя пирожное, затем запрыгнула на кухонный стол рядом с мойкой. Лучи заходящего солнца просвечивали сквозь ее волосы. – Можно задать тебе вопрос, который я из вежливости не задала тебе вчера?
– Давай.
– Зачем ты вернулся?
– Хотел сменить обстановку, – просто и не совсем откровенно ответил он.
. – Насколько я помню ты не мог дождаться, чтобы это место сгинуло поскорее.
Он уехал быстро, не оборачиваясь, с двумястами двадцатью семью долларами в кармане и всевозможными желаниями, кипевшими в крови. – Мне было восемнадцать лет. Зачем вернулась ты?
Она нахмурилась, прожевывая пирожное. – Может быть я слишком круто сменила обстановку. Я очень много думала об этом месте в последнее время. О доме, о городе, о людях. Вот и вернулась. – Неожиданно она улыбнулась и сменила тему. – Я была безумно влюблена в тебя в четырнадцать лет.
В ответ он расплылся в улыбке. – Я знаю.
– Ерунда. – Она выхватила у него бутылку «Пепси». Пока он продолжал улыбаться, ее глаза сузились. – Блэйр тебе рассказал. Хитрый мерзавец.
– Ему не нужно было рассказывать. – К их обоюдному удивлению он сделал шаг вперед и положил руки на стол рядом с ее бедрами. Ее голова была выше его так, что его глаза находились на уровне ее рта. – Ты наблюдала за мной и тратила много сил, пытаясь сделать вид, будто не наблюдаешь. Когда я заговаривал с тобой, ты краснела,. Мне это нравилось.
С большим вниманием она наблюдала за ним, одновременно откинув назад бутылку, она сделала несколько глотков. Клер сопротивлялась острому желанию вывернуться. Ей уже было не четырнадцать лет. – В этом возрасте девочкам нравятся крутые ребята. Потом они взрослеют.
– У меня все еще есть мотоцикл.
Ей пришлось улыбнуться. – В этом я уверена.
– Почему бы нам не покататься в воскресенье?
Она подумала, взяв еще пирожное. – Почему бы нет?
Тринадцать собрались на шабаш с восходом луны. Вдалеке гремел гром. Они стояли по-двое и по-трое. разговаривая, перешептываясь, покуривая табак и марихуану, а тем временем церемониальные свечи были уже зажжены. Черный воск таял и стекал. В углублении занимался и потрескивал, и начинал подниматься огонь, внедряясь жадными пальцами в сухое дерево. Колпаки скрывали лица без масок.
Прозвонил колокол. Немедленно голоса смолкли, сигареты погасли. Образовался круг.
В центре стоял верховный жрец, облаченный в плащ и козлиную маску. Несмотря на то, что они его знали, он никогда не открывал лица во время церемонии. Ни у кого не хватало смелости потребовать этого.
Он привел к ним трех блудниц, зная, что им необходимо дать выход своему желанию, чтобы они оставались преданными и молчали. Но утоление этой жажды подождет.
Наступил час обращения и вступления в веру. Сегодня ночью двое участников, доказавших, что они достойны, получат метку Сатаны. Она откроет им новый путь и свяжет навеки.
Он начал, высоко подняв руки для первого обращения.
Ветер разнес его призыв, и сила наполнила его, словно глоток горячего воздуха. Колокол, огонь, пение. Тело обнаженного алтаря было спелым и разгоряченным.
– Наш Повелитель, наш единственный Учитель. Он есть все. Мы приводим ему наших братьев, чтобы они могли объединиться. Мы вобрали в себя Его имя и так живем, как звери, обретая друг друга во плоти. Смотрите боги земные.
– Абаддон, разрушитель.
– Фенриц, сын Локи.
– Иероним, князь смерти.
Пламя поднималось все выше. Колокольный звон отзывался эхом.
Под маской блестели глаза жреца, покрашенные красным светом огня. – Я Глашатай Закона. Выступите вперед те, кто будет учить Закон.
Двое выступили вперед в отсвете разрезавшей небо молнии.
– Мы не показываем наши клыки остальным. Это Закон.
Сборище повторило слова и прозвучал колокол.
– Мы не рушим то, что наше. Это закон. В ответ раздалось пение.
– Мы убиваем с уменьем и с целью, не от гнева. Это Закон.
