Она работала час, часто делая перерывы, чтобы отдохнула его рука. Раз или два она ловила на себе его изучающий взгляд, со слишком взрослым блеском в глазах. Она оставила это без внимания, немного удивленная, и немного польщенная тем, что он слегка увлекся ею.
– Отлично, Эрни, правда. Я хотела бы начать работать в глине, когда только у тебя найдется еще пара свободных часов.
– О'кей.
– Я дам тебе немного денег.
Оставшись один, он посгибал руку и прошелся вокруг гаража. Заметив скульптуру в углу, он резко остановился. И снова его пальцы прикрыли перевернутую пентаграмму, когда он рассматривал фигуру получеловека, полузверя, которую она создала из металла и кошмаров.
«Это знак», – подумал он, и задышал чаще. Его пальцы слегка задрожали, когда он протянул руку и благоговейно коснулся фигуры. Она принесла ее сюда для него. Ритуалы и жертвы были приняты благосклонно. Князь Тьмы передает ее ему. Теперь нужно только дождаться верного часа и места, и взять.
– Что ты об этом думаешь?
На всякий случай, прежде чем повернуться к ней, Эрни схватил футболку. Клер стояла за спиной. Она уставилась, так же как и он только что, на скульптуру. Он мог чувствовать ее запах, мыла и пота.
– В этом есть мощь.
Она удивилась, услышав такой отзыв от семнадцатилетки. Заинтригованная, она повернула голову и посмотрела на него.
– Тебе никогда не хотелось стать художественным критиком?
– Почему ты сделала такую фигуру?
– Просто так получилось.
– Прекрасный ответ. – У тебя получится лучше. Она обернулась на груду металла на сварочном столе. Да, кажется, получится. – Порыскав в карманах, она извлекла несколько купюр. – Я правда очень благодарна за то, что ты мне попозировал.
– Мне это нравится. Мне нравишься ты.
– Хорошо. Ты мне тоже нравишься. – Зазвонил телефон, и она скользнула к двери на кухню. – Извини. До скорого, Эрни.
– Ага, – он вытер влажные ладони о джинсы. – Очень скоро увидимся.
Клер открыла холодильник и одновременно сняла телефонную трубку.
– Алло.-Пока она извлекла сосиски, горчицу, огурчики и лимонад, влажное, тяжелое дыхание звучало ей в ухо. Она усмехнулась, засунула сосиски в микроволновую печь и тоже задышала в ответ, изредка прибавляя сиплым голосом: «да!» или «о, да!». Включив таймер на печи, она с хлопком открыла бутылку. – О боже, не останавливайся! – Закончила она долгим дрожащим стоном.
– Ну что, понравилось? – спросил тихий мужской голос.
– Чудесно. Невероятно. Превосходно. – Она сделала большой глоток пепси. – Жан-Поль, ты великолепно позвонил. – Она достала сосиску из микроволновки, положила ее в хлеб и принялась мазать толстым слоем горчицы. – Если Анжи когда-нибудь узнает…
– У меня вторая трубка, дурочка, – услышала она голос Анжи.
Посмеиваясь, Клер украсила сооружение кусочками огурчиков с укропом. Ну вот, теперь секретов нет. Как обстоят дела?
– После всего этого, – сказал Жан-Поль, – у меня обстоят.
– Веди себя пристойно, – сказала Анжи мягко. – Хотели узнать, как ты.
– Хорошо,—Довольная Клер взяла сочащийся сэндвич и вонзила в него зубы. – Правда, хорошо, – пробормотала она с полным ртом. – Например, только что я закончила несколько рисунков новой модели. У мальчика отличные руки.
– Да, правда?
Клер рассмешила ее интонация, и она затрясла головой.
– Да нет же, мальчик, ребенок. Ему шестнадцать, семнадцать. Еще я сделала несколько набросков моей подруги, официантки. Настоящая поэзия в движении. К тому же у меня на уме еще чудесная пара рук. – Она подумала о Кэме и пожевала задумчиво. – Может быть, лицо тоже. Или даже целиком тело. – «Только как он отнесется к предложению позировать голым?» – подумала она.
– Похоже, ты очень занята, cherie[1]. – Жан-Поль достал кусок
– Так и есть. Анжи, тебе должно понравиться: я работаю каждый день. По-настоящему работаю, – прибавила она, перебежала к полке и снова откусила от бутерброда с сосиской. – И только что закончила одну вещь.
– И? – осторожно поинтересовалась Анжи.
– Лучше будет, если вы сами ее увидите. Я слишком близка к ней.
Зажав трубку между ухом и плечом, Жан-Поль перекидывал камень из руки в руку. – Как жизнь в захолустье?
– Лустье, – поправила Клер. – Захолустье, и это отлично. Почему бы вам не приехать посмотреть самим?
– Как насчет этого, Анжи? Хочешь, несколько деньков в деревне? Мы сможем вдыхать запах коров и заниматься любовью на сене.
– Я подумаю об этом.
– Неделя в Эммитсборо это не год на Пустыре. – Воодушевленная этой идеей, Клер покончила с сосиской. – Здесь нет кабанов и насильников.
– Je suis desole[2], – сказал Жан-Поль, пробуя языком щеку изнутри. – Что скажешь, cherie[3]?
– Покой, умиротворение – даже уютный вид скуки. – Она подумала об Эрни с его юношеской неугомонностью и неудовлетворенностью. «Не всем скучно», – решила она. – После того, как я проведу вас по горячим местам типа закусочной «У Марты» и таверны Клайда, мы сможем сидеть на крыльце, попивать пиво и глядеть, как растет трава.
– Звучит возбуждающе, – пробормотала Анжи.
– Посмотрим, что можно перетасовать в нашем расписании. – Немедленно решился Жан-Поль. – Я хочу побывать у Клайда.
