Мороз щипал, остужая распалённую кожу, не давал зазеваться, и хотелось уж вернуться в тёплую избу. Ладимира не заметила, как оказалась у массивных ворот, остановилась, оглядываясь. Сонно сновали по двору мужчины, что прислуживали здешнему хозяину, кололи дрова у поленницы. Отроки бегали по кладовым, таская мешки зерна на корм лошадям постояльцев. Девка обошла стороной массивный сруб корчмы, возле которого уже толпились бородатые мужики в мохнатых шапках и тяжёлых тулупах. Важные, плечистые, иные проще, но доверия всё одно не вызывали. Что им тут всем надо с их разными нравами, законами? Ладимира задумалась. Что, если бы не княжич, куда бы она подалась? Осталась бы на малом посаде, пристроилась бы к добрым людям, уж поди не отказали бы путнице в ночлеге, а она как-нибудь расплатилась бы трудом, руки лишние всем нужны. Другое дело — попасть к Ярополку. По словам княжича, ныне она бы этого не добилась. И всё же невидимая сила толкала её вперёд, не давали покоя мысли о Найдане и Золине.
Когда вернулась к терему, княжич и его ближники, Вяшеслав со Жданом, были уже в сёдлах. Как ни старалась Ладимира избегать его взгляда, а всё же не получалось. Тронув лошадей пятками, всадники направились к воротам. Девка смотрела им вслед и не сразу заметила, как заскрипел снег рядом. Она оторвала взгляд от закрываемых отроками ворот, повернулась.
— Не озябла?
Никрас поправил шапку, посмотрел на девушку внимательно. Ладимира потрясла головой, и на этом кметь больше не стал её тревожить, развернувшись, поспешил в избу. Несмотря на холод, возвращаться в клеть не хотелось, ожидать в четырёх стенах их возращения. Пусто вдруг стало на душе, что зайдёт и не увидит мужчину, к которому верно успела привыкнуть. Ладимира запахнула кожух, натянув шапку на уши плотнее, пошла к воротам, оглядываясь, никто ли не следит, но крыльцо дома пустовало уже.
Вышла за ворота, другие, те, что были открыты и в два раза меньше. Пошла дорогой, наезженной санями, усыпанной сеном. Должен же быть тут базар какой, можно там что-нибудь да разузнать. Ладимира всё оглядывалась, проходя постройки, и то были всё кузни, поварни, кожевни, мясные лавки. Базар, как оказалось, находился в двух верстах от постоялого двора, туда и стекались люди. Вскоре она вышла на пятак, где народу была тьма. Все галдели, что-то покупали, торговались. Ладимира озиралась. За людским морем только видны были крытые тесовыми досками лавки. Шла девка неспешно, иногда обходя сани, полные мешками и бочонками, протискиваясь меж бабами, вслушиваясь в их разговоры, но ничего стоящего не узнала для себя, пока взгляд не вырвал крепкую фигуру юноши. Остолбенела, так и вросла в землю, а по телу лёд прокатился. Даян, будто бы почуяв чужой взгляд на себе, обернулся. Приметил женскую фигурку, и лицо его вытянулось, побелело. Ладимира развернулась, чтобы бежать, да разве теперь удастся? Стоило сделать шаг, как крепкая рука схватила её за плечо.
— Нашёл, — выдохнул он.
— Зачем ты пришёл? — развернувшись, спросила Ладимира.
Синие глаза парня потемнели.
— Ты сбежала с ними?
Ладмира вырвалась.
— Я хочу найти Найду и Золину. Пришла к Ярополку.
— Почему ты мне не сказала? Я бы с тобой пошёл.
— Ты пошёл бы к Радиму. Меня бы никто тогда не отпустил.
Даян даже задохнулся от возмущения.
— Что ты говоришь? — начал кипятиться. — Я один пришёл, видишь, никого с собой не привёл.
Ладимира удивлённо вскинула брови, заново посмотрела на Даяна.
— Радим, конечно, в гневе, но я поговорил с ним, он готов тебя принять обратно.
***
— Что же ты неласковая такая? А? — оторвался Ярополк от шеи, до этого целовал жадно, теперь дышал туго, сбивчиво, он уже был на пределе.
Грубые шершавые ладони мужа, забравшись под исподнее, судорожно блуждали по телу Даромилы, сминали, тёрли, причиняя боль, но девушка терпела — дорого ей обойдётся, если посмеет возразить. Она попыталась ответить, прильнув, улыбнулась даже, но вышло натянуто, да и как по-другому, когда внутри умерло всё давно, иссохло.
Тёмные пряди упали на лоб Ярополка, глаза его полыхнули из-под бровей диким необузданным желанием, колючим, жёстким, совсем не греющим огнём.
— Ложись, — велел он.
Даромила подчинилась, опустилась на постель и отвернулась, когда Ярополк, принялся развязывать завязки на штанах.
Разбудила её сегодня испуганная Полёва, которая прибежала с велением Ярополка — тот желал видеть жену. В такую-то рань! Он не позвал её на ночь к себе, а под утро вдруг захотелось.
Даромила задержала дыхание и задохнулась, когда князь навалился на неё всем своим могучим весом. Скривилась, когда тот грубо, без всяких ласк, раскинул её ноги, задрав подол рубахи, вошёл в неё, беря сонную, ещё не пробудившуюся.
Смяв постель и стиснув зубы, Даромила задушила вскрик, что едва не издало её горло. Она зажмурилась и терпела, отстранённо чувствуя, как Ярополк жёстко двигается в ней, причиняя боль. Муж, молча получая своё, даже не смотрел на неё, грубо и протяжно вминая её в постель, входя глубже. И казалось, длилось это целую вечность.
