Когда багряная пелена растворилась, а гнев притих, Пребран рассмотрел, что вождь не стар, а скорее даже молод, пожалуй, лет ему было меньше, чем самому княжичу. Их вели куда-то вглубь леса. Пришлось сдать оружие, и теперь мужчины настороженно переглядывались между собой, краем глаза держа во внимании шедших по обе стороны воинов. Те хоть и ярились, держась за рукояти, готовые в любой миг рассечь воздух и снести головы с плеч за убитых собратьев, а всё же слушались своего предводителя, который, судя по всему, пребывал в таком же недоумении, как и они. Когда потянуло дымом и жаренным мясом, пленники поняли, что где-то поблизости лагерь. Ещё через несколько саженей замелькали костры, освещая стволы деревьев. Но он был всё одно непомерно далёк. Каждый шаг давался с трудом, выстреливала боль в рёбрах и одновременно в колене, плечо жгло, силы разом оставили Пребрана, уходя куда-то в землю, бой измотал, и усталость вернулась сторицей.
Становище развернулось на берегу реки средь тонких сосен. Расставлены были шатры, костры разбросаны среди них. Если в лесу их настигло с полсотни воинов, то здесь угадывалось ещё не меньше сотни. Завидев приближающийся отряд, лагерь всколыхнулся, забегали воины, собираясь вокруг своего предводителя. Вартай — так он назвался перед чужаками, хотя кто из них были чужаки, это ещё предстояло выяснить, и самое главное — почему они нападают на деревни, грабят и уводят в полон людей. Скручивать их верёвками похоже не собирались, что радовало, но не меньше и настораживало, ведь убитых им не простят.
Вартай прошёл к костру, другие перед ним с почтением расступались. Он встал перед огнём, и теперь его можно было хорошо рассмотреть. Пребран не ошибся — на вид и двадцати зим нет, но высокие скулы, заострённый нос, проницательный взгляд и медного отлива волосы и щетина придавали ему вид если не благородный, то волевой, а тлеющий глазах огонь не являл молодецкую горячность, а холодил решительностью.
Пребран переглянулся с воеводой, который тоже пытался хоть что-то понять.
— Где мои люди, Вартай, ещё двое? — начал первым Пребран.
Вождь поднял руку, давая знак своим воинам, и уже скоро к костру вывели связанных Никраса и Гроздана, изрядно помятых и побитых, но всё же целых. Мужчины смотрели на врагов дикими злобными взглядами, но, завидев княжича замерли, сглатывая. Конечно, все они знали, что могла их ждать засада, что нужно быть на стороже, и все равно угодили в лапы. Да видно тому суждено было случиться, знали бы, где падать, соломы бы подстелили, да кто ждал, что разбойничья шайка-лейка целым войском окажется.
— Шибко буйные были, пришлось вязать. Твоим людям я не хотел вредить, — глянул Вартай недовольно на своих воинов, — да за всеми не усмотришь. Признаюсь, ждали мы не ту ватагу, — вождь недоверчиво прищурил глаза. — Наслышан я, что Ярополк гостей дорогих с северных земель принимает, стало быть, это вы и есть. Неужто дорогой заплутали? Городище ваш, насколько знаю, в другой стороне. Скажи мне, княжич, что привело вас, чужеземцев, сюда, в леса столь отдалённые?
Как бы ни был он юн, а в сравнении с княжичем и не проигрывал, держа подле себя стольких людей, и каждый сейчас за своего предводителя готов был отдать голову на отсечение, жизнь. Потому Пребран не стал пререкаться да властью мериться, да и положение не то, чтобы поперёк слова идти — всё же проиграли, что ни говори, как бы от того душа ни кривилась. Ответил:
— Всё верно, мы и есть. На веси Оруши часто нападают тати, грабят, разоряют, уводят скот и людей. Ты, если о нас наслышан, верно знаешь и старшего Радима, так вот, увели у него людей.
Вартай выслушал внимательно, поднял подбородок, хмыкнул, поглядел на мужчин, что обступили с обеих сторон каменной стражей — оба широкоплечи, ростом в косую сажень, издали за медведей принять можно.
— И я обещал, что ему вернут их, — дополнил княжич, глядя на Вартая прямо.
— Беду его я знаю, — неспешно ответил тот.
Пребран в свою очередь тоже хмыкнул.
— И деревню не ты сжёг и разорил подчистую?
— Знаю, что поверить сложно, но так и есть, хоть и выглядит наоборот, — уверил вождь, вселяя ещё большее смятение. — Тати, что спалили деревню, ушли на север, трогать мы их не стали, людей выкупили, а их самих отпустили.
Пребран приподнял брови, быстро глянул в удивлении на Вяшеслава. Тот едва только плечом пожал, обращая настороженный взгляд на Вартая, намереваясь слушать дальше.
— Сказ твой хорош, Вартай, но как-то не верю я тебе.
— Понимаю, — согласился он, — не трогаю их, потому что хочу вытравить князя из Оруши, — на последнем он заострил особое внимание, выговаривая вкрадчиво каждое слово.
Мужчины кругом заухмылялись. И только тут к воспалённому недавней сечей сознанию княжича пробилась догадка. Он оглядел с головы до ног сгинувшего двадцать зим назад наследника.
Пребран стёр с губ проступившую кровь.
— Что же ты, князь, прячешься? Не заявишь о себе, о своём наследстве? Или не нужно оно тебе?
