– Мы из аэроклуба, учим ребят летать, – сказал он. – Мы сейчас формируем новую группу и если среди вас есть мужественные, смелые, которые хотели бы связать себя с авиацией, прощу поднять руки.
Рука Игоря взмыла вверх первой и то, как сильно хотел мальчик поступить в клуб, стало достаточным аргументом при отборе из десятка «смелых».
Игорь прибежал домой, чтобы обрадовать маму и объявить о своем решении: вступить в аэроклуб.
Мама закашляла, и кашель затянулся. Игорь тут же налил теплой воды в стакан и подал ей.
– Игорь. Я не хочу, чтобы ты стал военным, тем более летчиком, – вымолвила мать.
– Почему?
– Ты разве не слышал, как жаловался твой дядя на службу в армии?
– Он танкист и ему надоело нюхать солярку.
– А в самолетах что, не солярка?
– Нет, там керосин.
– Какая разница? Игорь загрустил.
– Запах знакомый, – пробубнил он, недвусмысленно напоминая о своей обязанности с самого детства: следить за керосиновой лампой и заправлять ее.
Мать опустила голову.
– Извини, сынок, – проронила мать, – многое из того, что по дому делаешь ты, должна делать я, но, как видишь, я болею и не в силах…
– Не надо извиняться, мама. Я не об этом.
– Ну, раз хочешь, иди – я не собираюсь всю жизнь напрягать тебя по дому, – сказала мама и тут же залилась новым кашлем. Теплая вода не помогала. Игорь не хотел идти в разрез с решением матери, но и счастливый подвернувшийся случай научиться управлять самолетом не желал упустить. Но воля мамы оказалась сильнее: по семейному совету Игорь направился в Харьковскую артиллерийскую академию имени Сталина. Начались экзамены, казарменная жизнь и строевой шаг. Новые знакомые, среди которых он нашел и единомышленников, которые, как и он, оказались в академии по воле родителей.
– Слава богу, остался один экзамен, – со вздохом произнес новый знакомый Игоря абитуриент Дима.
Они находились на третьем этаже здания среди казарменной суеты.
– А мне все равно, – сказал Игорь. – Поступлю – плохо, не поступлю – тоже плохо.
– Это почему так?
– Я не хочу быть артиллеристом, если даже поступлю. Если не поступлю, не хочу расстроить маму. Я хочу летать на самолетах, Дима, – он просунул голову в окно и мечтательно глянул на небо. – Хочу парить среди облаков, хочу скользить над верхушками деревьев, хочу купаться в синеве неба. Ты один в небе свободный как птица…
– Я тоже хочу, – вторил ему Дима, вдохновившись гипнотическим притяжением слов. – Я тоже хочу. – Он тоже высунул голову в окно, и в этот момент до них донесся гул самолета. Он стал нарастать, и друзья одновременно увидели сверкающий в лучах солнца самолет, который летел прямо к ним. Через некоторое время самолет исчез над крышей здания и гул прекратился. Друзья с открытыми ртами застыли, глядя друг на друга.
– Все, я решил для себя окончательно, – твердо заявил Игорь. – Я отсюда слиняю.
Недолго разбираясь со своими мыслями, Дима тоже заявил:
– И я с тобой.
Два абитуриента с третьего этажа академии сиганули вниз, а затем и со двора, ни сколько не думая о последствиях.
Игорь поступил в Курский аэроклуб ДОСААФ, его первый полет состоялся в апреле 1954 года, затем служба в Бакинском округе ПВО, но он хотел большего. Случайно узнав о существовании Школы летчиков-испытателей, воспользовавшись отпуском, он направился в Москву. В справочном бюро он получил на руки записку с домашним адресом Валентины Гризодубовой, начальника НИИ приборостроения, которая занималась подбором молодых летчиков для испытательной работы: Ленинградский проспект, дом 44. Его встречает мать Гризодубовой, пожилая женщина, которая тяжело передвигалась по квартире. Она его накормила, напоила чаем, и только потом спросила: «Какими судьбами?». Гризодубова пришла домой и была удивлена визитом незнакомца, Она, узнав, что ему всего лишь 21 год, сказала, что еще рано для испытательной работы. Но, по прошествии нескольких лет, 23 февраля 1963 года, она вместе с маршалом Савицким уговорила Командующего войсками ПВО демобилизовать Игоря с военной службы. Вот так он попал в ЛИИ. Гризодубова сказала, что она чувствует в Игоре нового Чкалова.
В здании управления полетами слышны лишь микрофонные механические команды на взлет и посадку. Аметхан разговаривал с Гарнаевым, делясь впечатлениями об отпуске, но его взгляд был подсознательно прикован к взлетно-посадочной полосе, где только что виртуозно приземлился бомбардировщик – непонятный почерк.
– Кто это? – спросил Аметхан Гарнаева. – Красиво сел.
Гарнаев повернулся и, увидев Ил-6, произнес:
– Это новичок, подающий большие надежды. Но в коллектив не вписался.
– Почему? – спросил Аметхан.
– Не знаю, мне тоже интересно. Сейчас он заглянет сюда и обязательно спросит вот эти слова, – он что-то нацарапал на отрезке листа и протянул товарищу.
– Товарищ майор, бесплатные полеты есть?
Аметхан раскрыл лист бумаги, глянул на Гарнаева, растянул тонкие губы, подняв вверх дугообразные брови, и улыбнулся.
Игорь, почувствовав, что попал впросак, покраснел: перед ним сидели легенды советской авиации. Он перевел взгляд на Аметхана.
– Не узнал? – спросил Гарнаев.
