А еще там он сможет узнать, что случилось с Арианной. Они хотели пожениться осенью, после сбора урожая. Отец говорил подождать еще год, когда они смогут построить дом усилиями двух семей, но Риах не мог уже ждать. Они и так два года скрывали свои чувства, боясь запрета. Дочь кузнеца была видной и красивой девушкой — статной, светло-рыжей, со смешными веснушками на тоненьком носике. Она почти полностью пошла в мать — дочь племени далеких северян, живущих на неведомых островах. Женщину эту Стан нашел где-то во времена молодости, забрал к себе, женился по местным обычаям, а после переехал в их Тихий Брод после очередного набега. Тогда его красавица жена еще только ждала первенца — старшего брата Арианны. Вот и захотел он уберечь семью от кочевников. Не вышло. С каждым годом кочевые племена забирались все дальше и дальше, минуя границы Срединного Княжества и полностью игнорируя попытки князей их уничтожить. Армии сходились и расходились, да поди найди кочевников в чистом поле. Сегодня тут, а завтра там…
Все это промелькнуло в голове Риаха, пока он мчался к дому кузнеца. Вот только когда он перепрыгнул через высокие кованные ворота (откуда и силы взялись?), то увидел совсем неприглядную картину. Кочевники, о чем-то гогоча на своем непонятном языке, собирали во дворе целую пирамиду из тел. Там был и сам кузнец Стан, на нем лежала его жена, слегка поседевшая со временем, но почти не утратившая былой красоты, рядом с ними оказались и трое убитых сыновей… а на самой вершине импровизированной пирамиды лежала Арианна с перерезанной глоткой. На ее голове виднелись следы ударов, а платье было безбожно порвано и окровавлено. Риаха замутило впервые в жизни. Он никогда не боялся крови, мог спокойно зарезать птицу, свинью и старую лошадь-доходягу, перевязывал младшему брату раны, спокойно оказывал помощь и себе, но вот чтобы такое… Такого зверства, такой мерзости он на своем еще довольно молодом веку не видел. Ему еще не исполнилось и девятнадцати лет, но из-за рассудительности и спокойного характера все поселяне считали его взрослым мужчиной, способным справляться с житейскими неурядицами.
Минутный ступор прошел, Риах хотел было добраться до брошенного на землю меча, выкованного лично Станом и окровавленного, но ему этого не удалось. Один из гати обернулся и удивленно вскинулся, глядя на него, а после молниеносно выхватил меч и накинулся на безоружного. Риах как мог уворачивался, но прекрасно понимал, что он совершенно ничего не мог сделать. Он не обученный мечник, не воин. Он пахарь, огородник, рыболов и обычный деревенский парень. И у него не было ровно никаких шансов даже попытаться добраться до оброненного меча и сразиться с этим кочевником. Остальные ему не мешали, рассматривая происходящий неравный поединок, как очередную потеху. Они смеялись, кривили свои обветренные загорелые лица и одобрительно гурчали на своем языке.
Острая сталь чиркнула по горлу. Сначала Риах даже не понял, что произошло, боль появилась только через миг. Он схватился руками за шею и увидел алую кровь. Закричать не удалось — из разрезанного горла вырвался предсмертный хрип. Риах свалился на землю, глядя на стоящую перед ним пирамиду из тел. Он смотрел на такую же окровавленную Арианну и уже надеялся вскорости найти ее в загробном царстве. Раз уж в жизни им не удалось соединить судьбы, то они смогут это сделать хотя бы в смерти. Сказать хотелось так много, но силы покидали тело стремительно, как и красная, слишком яркая кровь.
Внезапно кочевники на что-то отвлеклись, загурчали перепугано, кто-то закричал. Риах закрыл глаза, уже не в силах видеть происходящее. Он умирал достаточно быстро, перед глазами уже плавала странная колышущаяся тьма, а тело стало легким и почти невесомым. Боль ушла на задний план, словно бы ее и не существовало. А потом он ощутил чью-то руку на своих губах.
— Пей, — послышалась команда глухим, усталым голосом.
Риах распахнул глаза, не понимая, что происходит, но увидел только расплывчатые мелькающие пятна и тени. Он как мог сглотнул раненным горлом, ощущая странный вкус. Ему показалось, что он пьет собственную кровь с шеи, но это ведь невозможно.
Тело пронзила странная, новая и незнакомая боль. Казалось, будто ему выкручивают все вены, а после загоняют раскаленные пруты в кости. Он захрипел и забился в агонии, невольно стиснув руку своего странного спасителя. Постепенно сквозь боль и мутную пелену стали проступать четкие образы. Над ним склонился незнакомый человек, явно не кочевник, но и не из деревенских. Кто-то чужой и очень сильный. Кто-то очень страшный. Глаза незнакомца полыхнули алым огнем, заставляя вздрогнуть и изогнуться в судороге последний раз, уже не сколько от боли, сколько от страха.
— Зачем? — одними губами спросил Риах, еще не понимая, что с ним произошло, но ощущая, как стремительно зарастает рана на шее, как проходит боль, а по телу струится чужая незнакомая сила. Такого он не ощущал никогда ранее. Вот только лежать на солнце теперь стало неприятно, на голой коже ощущалось жжение.
