– Не торопитесь, мой господин, доверьтесь мне…
– Хорошо, девочка, делай, как ты хочешь, – томным эхом отозвался он.
Теперь она приступила к массажу его рук, груди, опускаясь все ниже и ниже. Ему показалось, что его плоть взорвется от нетерпения, и очень удивился, когда ее ласки начали просто руководить его мужским достоинством, то доводя до стальной упругости, то, наоборот, заставляя расслабиться. Наконец, решив, что довела «своего господина» и себя до нужной кондиции, девушка взяла его правую руку и сама направила ее к своей девочке. Он успел лишь чуть пошевелить пальцем у клитора, как пещера обильно смочилась жидкостью.
Наташа томно воскликнула:
– Да, так!.. Так!.. Еще!.. Еще!.. – и тут же закричала в экстазе: – А-а-а! – что-то громко пролепетала по-китайски, конвульсивно дернулась всем телом, потом быстро скользнула вниз, обхватила пылающими губами его мгновенно вздыбившуюся плоть и вобрала его до самой гортани.
– Господи-и-и! – простонал теперь и Расписной.
Он с трудом сдерживался, чтобы не оттолкнуть девушку: казалось, весь его клинок пробивало током, который волной пробегал по всему телу, заставляя вздрагивать в конвульсиях. Казалось, еще мгновение – и его нектар хлынет бурным потоком, сбивая все на своем пути. Однако Наташа, словно тонко ощущая каждое движение его внутренних потоков, быстро освободила его клинок из тисков своих губ и стремительно переместила его острие в свою пещеру.
Ее нижние губы, накачанные специальными упражнениями, плотно обхватили его мальчика и принялись сжиматься и разжиматься в такт планомерным движениям.
Расписной слышал о таких способностях женских нижних губ, но впервые испытал это на себе. Они то сильно сжимали его плоть, то расслабляли свою хватку, то пускались пульсировать, четко следя за тем, чтобы регулировать время продолжительности соития.
Расписной уже потерялся во времени и пространстве, а клинок продолжал и продолжал свою работу, не зная усталости. И вот когда, казалось, сил у него уже не осталось, а пот ручьями заливал тело Расписного, нижние губы Наташи резко сжались и резко разжались. Хлынул мощный поток, который встретился с не менее мощным нектаром девушки, и губы вновь обхватили его клинок у самого основания, чтобы выдавить из него, как из тюбика, всю любовную жидкость до капли.
Обессиленные и удовлетворенные, они откинулись на спину и несколько минут лежали молча, не в силах ни говорить, ни двигаться…
– Что скажете, мой господин, была ли я права? – наконец спросила девушка.
– Это было сверх всяких ожиданий! – с восхищением произнес Расписной.
– Вы тоже были на высоте, мой господин! – она благодарно поцеловала обмякшую плоть, и было непонятно, к кому относились ее последние слова: к Расписному или к его естеству…
На следующее утро Расписного провели в комнату, где на кровати уже лежала пожилая женщина. На вид ей было явно за восемьдесят. Она была без сознания и ни на кого не реагировала. Прежде чем войти к больной, Расписной и Наташа обрядились в специальные защитные костюмы. Все три дня подряд женщине дважды в день вливали в вену два раствора и шесть раз в день вкалывали лекарство, привезенное Расписным. На утро третьего дня женщина впервые что-то произнесла по-китайски.
– Господи, хозяйка попросила пить! – всплеснула руками Наташа. – Это чудо какое-то! – и шепотом добавила: – Действительно чудо… – и с каким-то благоговением взглянула на Расписного, которого каждую ночь ублажала все новыми и новыми способами сексуальных игр.
В эту ночь она была просто бесподобна и вытворяла такое из поз камасутры, о которых Расписной даже и не слышал.
На четвертый день мать мафиозных братьев впервые хорошо покушала и почувствовала себя вполне здоровой для того, чтобы принять своих сыновей. После часового общения с ней к Расписному зашел сам Чан Юйсун в сопровождении Наташи и сказал что-то по-японски.
Наташа перевела:
– Мой господин говорит, что готов перечислить миллион на указанный вами счет в банк любой страны!
Но Расписной неожиданно возразил:
– Давайте будем последовательны, уважаемый Чан Юйсун, пусть все идет так, как мы уговорились: врачи должны дать свое заключение.
Не честность руководила в этот момент Расписным, а элементарный природный инстинкт самосохранения. Он хотел подстраховаться: не дай Бог, произойдет сбой, ведь женщине за восемьдесят, а кроме того, ему хотелось продлить удовольствие общения с Наташей.
Через два дня Расписного проводили в знакомую залу, где на троне восседал настоящий глава Триады, и на его лице сияла улыбка. Переводчиком вновь была Наташа.
Из быстрой речи Чан Юйсуна Расписной понял главное: врачи единогласно признали его мать здоровой, а потому он готов выполнить свою часть договора и перечислить миллион долларов на любой счет, указанный дорогим московским гостем. После того, как при помощи компьютера он перевел деньги, а Расписной получил по телефону подтверждение, Чан Юйсун кивнул одному из слуг и тот вручил Расписному дипломат, затем что-то сказал, продолжая улыбаться во весь рот.
Наташа перевела:
