Следующая неделя пролетела незаметно быстро. Театр – дом – театр. Ни Алекса, ни Габриеля я не видела. Лишь только каждое утро шофер фон Вольфа привозил мне разные сладости, не давая мне забыть о нем. Анька, видя проявление такого внимания, только недовольно морщилась, но все равно с удовольствием грызла душистые конфеты из черного шоколада. Она ни о чем меня не спрашивала, а я не хотела рассказывать. Мы понимали и так друг друга с полуслова с того момента, как она зашла в гримерку и увидела на полу разорванное платье красивого синего цвета, которое знаменовало собой мою капитуляцию перед мужчиной.
Но вот настал вечер среды. После утомительного выступления Анька и я сидели за столиком. Я раскладывала пасьянс, а Анька грустно курила сигарету.
– Сегодня мало народа, – удивленно проговорила я.
– Мало, – прищурившись, нервно проговорила Аня.
Мимо проходила официантка и Анька ее окликнула:
– Принеси нам, пожалуйста, бутылку Мадеры, – попросила она и нервно забарабанила пальцами по столу.
Официантка удалилась и через несколько минут принесла на подносе бутылку красного вина. Анька поблагодарила и лихорадочно загасила сигарету о пепельницу.
– Что с тобой такое сегодня? Что-то случилось? – спросила я, не понимая, что могло быть причиной ее странного поведения.
– Что случилось? – прошипела в ответ она. – Помнишь наш разговор о вине в тот вечер, когда к нам в дом приходил Костя?
– Помню.
– Бутылку видишь?
– Вижу, – до меня начало доходить.
– Это значит, что доставка продовольствия прошла успешно. Что-то случилось. И Костя сегодня должен был прийти к нам домой, а так и не пришел. А немчуры смотри, практически нет сегодня. А по средам их тут пруд пруди. Фон Вольф первый приходи часов в пять всегда. А где он сейчас? Ты его видишь? Потому что он, скотина, в гестапо сейчас, я уверена, кто-то попался, и операция сорвалась.
– Да подожди ты, мы же ничего еще не знаем!
– А чего тут знать? Крыса у нас завелась, Катя, крыса! – Анька, еле сохраняя самообладание, налила нам в бокалы вина.
Затем она залпом выпила пьянящий напиток и сказала:
– Я в гримерку, хочу побыть одна, мне надо подумать, – схватив свою пачку с сигаретами, она удалилась.
Я сидела так часа два и раскладывала пасьянс снова и снова, погруженная в свои мысли, смотря куда-то сквозь карты. И тут ход моих мыслей прервал голос Габриеля:
– Два Туза.
Я вздрогнула.
– Что?
– Два туза, ты пропустила, – проговорил он, проведя пальцами по моей шее.
От этого прикосновения у меня по телу пробежали мурашки. Я подняла взгляд от стола и увидела его и Алекса, который с недоумением смотрел за жестом своего друга. Я покраснела и отвела взгляд. Алекс едва уловимо грустно кивнул. Я знала, что он все понял. Но сохраняя самообладание, тепло поприветствовал меня, поцеловав мою руку. Габриель же с победоносной улыбкой смотрел на нас обоих. Мне в эту минуту захотелось чем-нибудь запустить в эту самодовольную физиономию. Издав нервный вздох, я отхлебнула вино из бокала.
– Почему вы так поздно? – придя в себя и лучезарно улыбнувшись спросила я.
– Вчера было нападение на конвой с продовольствием, – затягиваясь сигарой Габриель внимательно смотрел на меня.
– И что, большие потери? – я столь же внимательно смотрела ему в глаза, откинувшись на спинку стула.
– У нас нет.
– Кого-то взяли? – на свой страх и риск продолжала выпытывать я.
– Взяли, – проговорил Габриель, выпуская изо рта густой клубок дыма.
Он все понимал, этот сидящий напротив меня жестокий мужчина. Он прекрасно знал, что я сейчас чувствую, и дразнил меня. Но я не унималась.
– Это партизаны? – я сверлила его взглядом.
– Партизаны, – он отвечал мне таким тоном, как будто бы подбрасывал полено за поленом в костер.
– И кто-то раскололся? – я почти шипела на него, задавая вопрос.
– Пока нет, но скажет, обязательно.
«Садист чертов» – пронеслось у меня в голове. Я с такой ненавистью на него смотрела и, чтоб хоть как-то сбить довольную усмешку с лица этого кровожадного упыря, я сняла туфлю и провела ногой под столом по внутренней поверхности его бедра. Самодовольная ухмылка сползла с лица немца в два счета. А я в это время обратилась к Алексу:
– Господин офицер, а вы тоже принимаете участие в кровожадных допросах над партизанами?
– Нет, это удел Габриеля, – ответил он, и все так же, казалось, с непреодолимым непониманием смотрел на меня.
– Отчего так?
– Он более успешен в той области, когда дело касается воздействия на человеческую психику.
– О да, я это заметила, – надев туфлю обратно на ногу я одарила Габриеля надменным взглядом.
В этот момент к нам подошел комиссар и Габриелю пришлось отойти к нему за стол для разговора.
– Катя, вы…, – Алекс явно не мог проговорить вслух свой вопрос.
– С Габриелем? Да, – грустно ответила я.
– Но как? Он насильно вас?
– Нет.
– Тогда я не понимаю.
– И не надо понимать меня, Алекс, не надо меня понимать, – устало проговорила я.
– Извините, я вас расстроил. Я не должен задавать такие вопросы. Это не мое дело.
– Нет, ничего. Все нормально.
