– А я вас не спрашиваю! Я в известность ставлю! Еще один труп – и все! Ясно?! – На этих словах Худой развернулся и пошел к машине. Стеклов посмотрел ему вслед.
Женя проснулся от звона стекла в доме и быстро поднялся с кровати. Схватив пистолет, он вышел из комнаты и спустился в гостиную. На полу темно-красным пятном разлилась лужа. Осторожно пройдя вперед, он замер:
– Твою ж мать!
Есеня, встав практически на четвереньки, убирала с пола разбитый бокал с вином. Он кинул взгляд на стол. Там были разложены фотографии жертв, визитки, графики баллистиков с траекториями пуль. Часть документов валялась на полу.
– Не могла уснуть. Я все уберу, – Есеня подняла на него глаза, читая обвинение в его молчании. – Прости, я обещала не тащить домой, но у меня ничего! Вообще… – Есеня вскрикнула, загнав случайно осколок бутылки в ладонь. Женя, убрав пистолет за пояс, опустился на колени и помог вытащить занозу.
– Тихо. Тихо. Просто не хочу, чтобы Верочка это видела. Ты тогда закрывайся, ладно? Все, промой, и пластырь сверху. А я уберу. – И, взяв салфетки, стоя на корточках, стал замывать лужу.
Утром, обгоняя встречные машины, по дороге мчался свадебный кортеж. Жених сидел рядом со стоящей невестой, которая вылезла в открытый люк. Он улыбался и возился с бутылкой шампанского. Достав телефон, после звонка, молодой человек прижал его плечом, продолжая открывать бутылку. Хлопок шампанского. Дыра в заднем стекле машины. Водитель уткнулся головой в руль, машину занесло и ударило в разделитель. Жених пытается выбраться из машины и вывести невесту, прикрывая собой. Другие машины кортежа резко останавливаются, начинается паника. Невесту быстро усаживают в другую машину, следом за ней садится жених. Неожиданно что-то отвлекает его, и, повернув голову, он получает пулю в лоб, отлетев на несколько метров. Снайпер смотрит за происходящим в оптический прицел. Издалека доносятся сирены. Кто-то успел вызвать полицию.
На вызов приезжает Есеня. Выходя из машины, она увидела, что шоссе оцеплено лентами и машинами ППС – все, кто работает на месте преступления, одеты в пуленепробиваемые жилеты. Сотрудник полиции протянул ей такой же. К месту происшествия одновременно подъехали две машины, из них вышли Худой и Стеклов, им дали жилеты, мужчины надели их на ходу. Девушка направилась навстречу им, эмоционально рассказывая все в мельчайших деталях, размахивая руками и показывая по сторонам.
– Стрелял оттуда.
Стеклов не слушает Есеню. Он смотрит в сторону на Худого, который с кем-то говорит по телефону.
– Есеня, что бы ты сейчас ни увидела, что бы ни случилось – держи себя в руках. Ладно?
– Ты о чем? Что должно случиться?
Вдруг к площадке подъехал и остановился минивэн. Первым из кабины вышел Бергич. Огромный медбрат вывел из салона человека в смирительной рубашке и ножных кандалах, соединенных между собой цепью. Он щурится на солнце. Следом вылез второй санитар и взял пациента за ворот, как овчарку. Худой жестом приказал санитарам развязать смирительную рубашку, и пока один развязывал его, второй достал из машины дубинку и держал ее в опущенной руке, стоя рядом с пациентом, готовый пустить ее в ход.
Это был Меглин. Он стоял похудевший, с седыми клоками на висках и диким взглядом. Потрясенная Есеня смотрела на него, не в силах сказать ни слова. А он, скользнув по ней взглядом, больше никак не отреагировал. Есеня была как во сне, ноги не слушались, а в горле пересохло.
– Ты был живой?! Ты был живой?! Ты обманул меня?!
– Успокойся, – Стеклов удерживает дочь.
– Как он выжил, пап?!
Она пыталась освободиться, не сводя глаз с Меглина.
– Как?!
Отец обнимал Есеню, он видел ее состояние. Девушку начинало трясти, она вот-вот была готова потерять сознание.
– Тихо. Я все объясню. Потом, – подбежал Бергич и дал ей нюхнуть нашатырь.
Есеня, не в силах что-либо сказать, молча смотрела на Меглина, нервно дергающегося и смотревшего на нее совершенно чужим и отстраненным взглядом. Худой подошел к Меглину и протянул ему папку с делом.
– Посмотри.
Меглин дезориентирован. Ему мешало солнце, яркий свет бил в глаза, он потерян.
– Не торопись. Осмотрись кругом.
Меглин заторможен. Открыв папку и уронив несколько листов на асфальт, он смотрит на фото жертв. Вдруг его движения становятся плавными, появляется внутренняя осмысленность. Он проходит в глубь площадки, там, где лежат тела убитых.
Худой подошел к Есене:
– Он выжил. Это скрыли не только от тебя. От всех. Знает пара человек, для остальных он умер.
Есеня повернулась к Стеклову:
– Папа, ты тоже знал?! И молчал?
– Узнал недавно. Мы не хотели тебе говорить.
Есеня качает головой, словно не верит в то, что происходит. Она никак не может прийти в себя от того, что увидела.
– Что с ним? Он…
– Долгий разговор, Бергич лучше объяснит. В двух словах – он другой.
Меглин бросает дело на землю и быстро идет к торговому центру. Санитар дергается к нему.
– Пусть идет! Есень, поговори с ним. Ты можешь.
