Легкая тень скользнула по оконному стеклу. Я поднял голову и через иллюминатор в мансарде увидел, что робот спрятал горгонный излучатель, и победно сигналя всеми бортовыми огнями, выпустил посадочное шасси, готовясь к высадке на Луну. Чего уж осторожничать, конкурентов теперь нет. Умный китаянский механизм без помех отыщет завет старца Нинелия и доставит его прямиком в столицу Народной Китаяны.
- Скотина металлическая, - сквозь зубы процедил я. - Пальнуть бы по тебе... Жаль, что нечем!
Хотя почему нечем? Я огляделся, отыскивая среди нагромождения ящиков внутри "Тугарина" нужную вещь. Вот она лежит, родимая. Трехзарядная сигнальная ракетница "Светлячок".
Я взял ракетницу, закрыл гермошлем скафандра и настежь распахнул окно. Китаянец висел в подлунном пространстве совершенно ничего не опасаясь.
Я вскинул ракетницу, прицелился и трижды нажал на спусковой крючок.
Все-таки не зря я часами тренировался в тире нашего Звездного городка! Красная ракета влетела в самое жерло горгонного излучателя, навсегда похоронив возможность робота бросать по сторонам недобрые взгляды. Желтая ракета вонзилась в центр оптического блока и коварный "Чэнъи" мгновенно ослеп на все свои двенадцать глаз. Зеленая ракета нырнула в левую ушную раковину - локатор китаянского аппарата, и секундой спустя металлическая черепная коробка робота взорвалась изнутри, усеяв пространство мелкими искристыми обломками колдовских микросхем.
- Получил, фашист, гранату? - с удовлетворением от хорошо выполненной работы прокомментировал я в голос. - Ляг в кустах и отдохни!
Теперь путь к Луне был полностью свободен, и только от моего пилотского мастерства сейчас зависело, сможет ли "Тугарин" сесть.
5.
"Тугарина" я посадил уверенно и четко. За такую посадку точно бы получил пятерку на экзамене в летной школе.
Лунная пыль за окном улеглась минуты за полторы, и я смог осмотреться. Кратеры, кратеры, кратеры. Большие и малые. Камни, камни, камни. Мелкие и крупные. Черные резкие и густые тени. Скругленная половинка земного шара в антрацитовом небе.
Как писал пару столетий назад великий лукоморский поэт, поглядывая в телескоп на лунные пейзажи:
"Унылая Луна! Очей очарованье!
Приятна мне твоя небесная краса!
Люблю я кратеров и валунов молчанье,
Долин и пиков лунных чудеса!"
Полное лунное великолепие, если выражаться кратко.
Налюбовавшись вдоволь всеми этими красотами, я по-турецки сел на пол прямо посредине лунного модуля и задумался.
