Задняя дверца второго "жука" с моей стороны с металлическим скрежетом распахнулась. Сначала показались ноги - дорогие лакированные туфли на хорошей подошве, синие брючины. Елозя по обгоревшему кожаному креслу, в проеме дверей нарисовался толстый округлый зад, упакованный в брюки.
Задницу, показавшуюся из искореженной машины, я узнал бы из миллионов. Это было то самое седалище, которое семь с половиной лет назад взгромоздилось на шею нашей несчастной страны и теперь ни за что не хотело слазить, корежа общество и ломая человеческие судьбы. Задница господина президента, гаранта конституции и лидера нации.
Я ошарашено замер, удивленно выкатив глаза. То, что выбралось из салона взорванного лимузина, не могло быть человеком. Точнее, уже не было человеком в физиологическом смысле этого слова.
Взрыв разорвал господина президента надвое, и теперь на асфальте около дымящегося "жука" стояла половина туловища, опиравшаяся на широко расставленные кривоватые ноги. Выше рваной линии от правого бедра к левой ключице ничего не осталось. Только торчали наружу окровавленные и спутанные обрывки то ли каких-то жил, то ли бело-розовых проводов.
Левая рука этого ошметка, оставшегося от человека, свободно болталась вдоль тела. Порыжевшие от копоти пальцы судорожно сжимались в кулак и снова разжимались, словно "обрубок" пытался делать зарядку для кисти.
Тело постояло неподвижно несколько секунд, потом согнулось в пояснице и запустило левую руку внутрь салона машины. Схватило там что-то, напряглось, извлекая наружу, потащило.
Мгновение спустя "обрубок" снова распрямился. Левой рукой, зажав под мышкой, он удерживал верхнюю часть туловища господина президента - голову, второе плечо и правую руку.
Правая рука лидера нации от взрыва почти не пострадала, а вот голове досталось изрядно: левая щека была разорвана, сквозь лоскутья кожи виднелись белые обломки зубов, шарик глаза вывалился наружу и маятником болтался на белесой жилке. На лысине, у самого темечка, - огромных размеров кровоточащая ссадина. Черные топорщащиеся усы под картофелеобразным носом забрызгало чем-то маслянистым, отчего левый ус сложился и провис к подбородку.
Правая рука тела пришла в движение, вывернулась совершенно неестественным образом и принялась шарить где-то на левом боку. Толстые пальцы извлекли из кармана брюк коробочку мобильного телефона, запрыгали по сенсорам.
Я вышел из подворотни и подошел ближе. Меня и тело разорванного надвое президента разделяло теперь не более десяти шагов, и я отчетливо слышал зуммер вызова.
