безрукий уходит в безрукую ночьнемой стоит в тишине, дева одета в невинностькак яблоко в шар или как в плоскости кубангелы не неряшливы — не продолжены руками или крыльямино вся жизнь их – внутрь, как виноградина устремленак косточке в центре, а та, прорастая, – все к новой и новой, к жизни, к ее истокук грозди и корню… вот так и ангел. Черепаха подсказываеткак быть лицу, не грим, но поиск внутренней косточкиискорке ничто, заряженной тринитротолуолом упругой как галоп жизнинастоящий скакун обходится без нога всадник без узды и без рук без самого себя но как слияниепутешествует внутрь где конь и всадник лишь словов горле бескрылой птицы могущей вылепить жизнь из смертидрево из девы эллипс как пещеру для новорожденногоне вынь рыбу из озера но вложине кричи в лицо друга но прислушайсявдыхай запах свежего предзимнего ветратвои руки со всех сторон протянуты — к тебе, а бег твой тебя несеткак гравитация планету, как зима первый снег, слово – вещьслово твое найдет тебя и вымолвит тебя от жизни до смертимиллион твоих рук держат тебя на весукогда ты отдашь их другим – для постройки дома, длядара подруге, для пера, цветка и лопатывойди всем собой в свой центр, как обратный костер в спичкубезруким уходи в безрукую ночьпоймешь то что ты понял прежде чем скажешьвыпуклое дно лодки прибавит тебе силувзятую у колодца, глуби и ласточки – жителей мощного небасестер мужицкого Христа с лишними руками ступнями разбитыми<p><emphasis>Гойя</emphasis></p>
