"Своим огнем ты путеводным,
Со снисходительностью глядя вслед,
Играешь музыку по строкам нотным
И освещаешь мне дорогу, не подпуская бед.
Свет глаз я вижу ясно вдалеке,
В разы ярче звезд, что созерцают мир.
Не знаю, как пройти по собственной тропе,
Но знаю, что укажет путь сапфир!" - продекламировал я.
Спасибо, однако, тому автору, благодаря которому я смог выразить благодарность Ингрид, что вдохновила меня на подвиги во имя нее.
Реакцией Ингрид была слеза, проступившая на уголке ее глаза и одно слово, произнесенное почти шепотом: "Спасибо".
О, как я боготворил этот голос! Даже не в полную силу он звучал мелодичнее птичьей трели! До сих пор не могу не сентиментальничать, вспоминая его...
Третий, заключительный, поединок, проходивший уже через неделю после второго, также был успешен, и я стал победителем всего турнира.
К моему величайшему удовольствию, на церемонии награждения трофей мне вручила Ингрид, оторвав, к тому же, лоскут от рукава своего платья и преподнеся его мне. И, конечно, я, как победитель, выбрал "королевой любви и красоты" именно ее и позволил себе поцеловать ее руку.
На пиру после турнира мне было выделено почетное место между королем, который сидел во главе стола, и фрейлиной Ингрид. Я рассказывал рыцарям и королю о месте, откуда прибыл (опуская, конечно, детали касательно Исходов), о своей родословной (немного перефразировав биографию Рета и его предков, которые без малого несколько столетий были вождями Ан'ре) и, наконец, о некоторых своих подвигах, умаляя, впрочем, их значимость, дабы не прослыть хвастуном и сочинителем. Пока я вел свой рассказ, Ингрид молча внимала мне и только под конец начала задавать вопросы.
В перерыве, когда герольды представляли рыцарям прекрасных дам, я сначала прослушал уже известные мне сведения об Ингрид, а затем - весьма торжественную ее речь. Позже, когда мы все снова сидели за столом, и меня уже сильно разморило, наши с Ингрид руки стали соприкасаться, а через некоторое время - сплетаться в дивные узоры. Заметив, что сидящие за столом погружены в беседы между собой, Ингрид вдруг встала из-за стола и бросила в меня загадочный взгляд, как бы призывающий меня пойти за ней.
Мы вышли из большого шатра, где проводился пир, и Ингрид повела меня в сторону озера за холмом. Я покорно следовал за ней, и вскоре мы вышли на берег, где шума застолья почти не было слышно. Мы присели на уступ, и Ингрид сказала мне:
- Знаете, сэр Эгберт, на пиру я постеснялась задать Вам один интересующий меня вопрос весьма пикантного характера.
- Что ж, я весь внимание.
- Что же все-таки тогда дракон сказал птице?
- Хм, кажется, он сказал, что, хотя крыльями своими оглушает жертв, он все же может полететь, расправив их. Но лишь при условии, что с ним будет птица, вдохновляющая его на полеты своей грацией.
- Ах да, я вспомнила. Птица согласилась, и они с драконом исполнили танец любви в небе.
- Да, абсолютно верно.
- А не хотите ли вы, чтобы Вы стали моим драконом, а я - Вашей птицей?
- С удовольствием, только я думаю, что нам нужно избавиться от светских формальностей вроде обращения на "вы".
- Как пожелаете... пожелаешь.
Мы встали с уступа, я освободился от плена тяжелых парадных доспехов, что мучили меня на протяжении всего вечера, и сошелся с Ингрид в танце.
Мы кружили и кружили на берегу озера, выписывая пируэты и иногда ловя легкие волны, а после - просто развалились на песке и снова стали болтать.
Мы довольно долго болтали - сначала о нерассказанных подвигах, а позже - как говорится, обо всем на свете. Когда разговор перетек в русло рассказов о рыцарском вооружении, и даже такому внимательному собеседнику, как Ингрид, стало откровенно скучно, она промолвила вполголоса, кладя руку мне на грудь:
- Сэр... Эгберт, ты значительно поднялся в моих глазах за сегодняшний вечер - еще пуще прежнего. И я считаю, что одного кубка да рукава будет мало для того, чтобы наградить тебя сполна...
С этими словами она прижалась ко мне и повела голову в мою сторону. Наши губы встретились и слились в поцелуе - первым в моей жизни. А наши нежные чувства по отношению друг другу воплотились в любимых голубых цветах Ингрид - литаниях, как говорили местные, - которые, как ни странно, выросли на берегу вокруг нас, образовав буквально целую рощу. Вспоминая о таких моментах, я не думаю о слащавости, а лишь пытаюсь пережить те чувства, что испытывал тогда. Поэтому надеюсь, что читатель простит мне столь подробное описание моей первой любви. Ибо подобные чувства доводится пережить практически каждому - рано или поздно.
Устав после суеты с формальностями на турнире и затяжного пира, мы так и уснули на берегу озера, пересеченного сияющей лунной дорожкой, максимально тесно прижавшись друг к другу.