— Накопились со временем, — Шейн сделал глоток, коньяку и запил из высокого бокала холодной водой. Девушка придвинулась ближе. Длинные темные волосы свободно падали ей на плечи. Ее руки и лицо были покрыты ровным коричневым загаром, который, однако, не мог скрыть рассыпь мелких веснушек на щеках и на крыльях носа. На ней было простое белое платье и туфли с очень высокими каблуками, такими, что она почти доставала Шейну до подбородка. Она без смущения выдержала взгляд детектива и улыбнулась.
— Я пью «дайкири», — сказала она.
Шейн подозвал бармена и положил купюру на стойку.
— «Дайкири» для леди, Гарри. Возьми свой лучший ром.
В глубине салона прозвучал гонг. Шейн допил коньяк и пошел обедать.
Он сидел в одиночестве за маленьким столиком, пил кофе и курил гаванскую сигару, когда в зал вошла темноволосая девушка. Оглядевшись, она решительно подошла к детективу.
— Мистер Шейн, я отлично поняла ваш безмолвный намек, но мне нужно поговорить с вами, — сказала она.
Шейн покачал головой.
— Нет.
— Но это может заинтересовать вас. Разрешите мне рассказать вам вкратце, пока вы не докурите сигару.
Шейн выкурил сигару лишь наполовину, но поспешно загасил окурок в пепельнице и встал.
— Извините, — сказал он.
— Можно мне заказать вам коньяку? Я знаю, это звучит нескромно, но…
Шейн молча направился к выходу. Девушка осталась стоять у столика.
В кинозале шел легкомысленный фильм. Шейн устроился на заднем ряду. Актеры были полностью одеты, но, судя по взглядам, которыми они одаряли друг друга, постельная сцена могла последовать в любой момент. У исполнительницы главной роли было красивое личико, но не более того. Шейн вздохнул и вернулся в бар.
Перед входом он произвел быструю рекогносцировку: назойливой девицы в баре не было. Пропустив пару бокалов, он завязал с барменом неторопливую беседу. Напряжение постепенно спадало.
Минут через пятнадцать к Шейну подошел один из случайных знакомых по бару и спросил, не хочет ли он составить партию в покер. У мужчины была подтянутая фигура, волевое лицо и великолепные зубы — без сомнения, его собственные. На левой руке он носил кольцо с бриллиантом. Имя его соответствовало камню: его звали Джерри Даймонд[1]. По его словам, он был театральным агентом и часто отправлялся в поездки между Европой и Соединенными Штатами.
Его отличал панический страх перед самолетами, поэтому он путешествовал только на океанских лайнерах.
— Вы не опасаетесь садиться за карточный стол с незнакомыми людьми? — спросил он.
Шейн рассмеялся.
— Я опасаюсь садиться за карточный стол лишь с друзьями. Где мы будем играть?
— Вы первый, к кому я обратился. Подождите, я сейчас найду еще одного приятеля. Мы недавно играли с ним в бридж, и я крупно продулся: после выпивки трудно держать в голове целых пятьдесят две карты.
Даймонд вышел из бара, пообещав собрать игроков через десять минут. Шейн медленно направился следом. Проходя через общий салон, он заметил девушку, которая так хотела поговорить с ним. Анна… как бишь ее? Да, Анна Бладен. Она сидела на кушетке с тощим человеком в очках. Человек, по-видимому, был сильно пьян.
Анна также увидела Шейна. Она ткнула в его сторону указательным пальцем и вытянула большой палец, словно нажимая на курок, и тихо, одними губами, сказала: «Бах!».
Через несколько минут в игровом салоне собралось пять человек. За исключением Даймонда, все они были американцами. Шейн прошел несколько кругов, приспосабливаясь к стилю игры партнеров. Он заметил, что большинство игроков уже изрядно навеселе. Даймонд сорвал банк, потом проиграл три раза подряд и удрученно покачал головой.
Шейн с некоторым сожалением осознал, что партнеры ведут честную игру. Он перестал уделять все свое внимание картам, изредка блефуя, а в основном играя так, как играется. Знакомые сочетания цветов и цифр, привычный ритуальный язык карточной игры, неторопливое перемещение денег от менее удачливых игроков к более удачливым — все это возвращало Шейна в прошлое. Он почти восстановил утраченное душевное равновесие.
Он и думать забыл про Анну Бладен до тех пор, пока девушка не появилась в игровом салоне. Вид у нее был слегка испуганный. Обогнув стол, она подошла к Шейну и открыла лежавшие перед ним две карты из его прикупа.
— Разрешите мистеру Шейну выйти из игры, — сказала она. — Я его страстная болельщица, поэтому прошу прощения за грубость. Надеюсь, он скоро вернется.
Карты, которые она открыла, были туз пик и двойка бубен.
— Избави Бог от таких болельщиков, — проворчал Шейн.
Он допил остатки коньяка, сложил банкноты и сунул их в карман брюк. Девушка заторопилась к выходу, оглядываясь через плечо.
На прогулочной палубе она резко обернулась и взяла Шейна за руку.
— Я ужасно виновата перед вами… — начала она.
— Что за чертовщина происходит?
— Я не могла ждать, пока вы закончите игру. Мне показалось, вы собираетесь сидеть там всю ночь. Я…
— В покер играют всю ночь, потому что начиная с определенного момента очень трудно выйти из игры, — прервал ее Шейн. — Стоит расслабиться, отвлечь внимание, как тут же проигрываешь.
