Ирма едва удерживала руль и на глазах у подруги по крайней мере два раза нарушила правила уличного движения – те из них, которые знала Татьяна. Обычно она ездила уверенно и аккуратно, но сейчас напоминала неуверенного в себе новичка, который насмерть испуган своей самостоятельностью за рулем. Наконец Татьяна не выдержала – после того как подруга пересекла сплошную белую разметку на довольно оживленной улице:
– Опомнись, или мы приедем на кладбище!
– Мне страшно! – еле выговорила Ирма, но скорость сбавила и поехала осторожнее. Ее голос звучал хрипловато, в нем слышался настоящий страх. Татьяна насторожилась:
– Что тебе сказала гадалка? Что-то новое? Мне – ничего!
– Сказала, – кивнула Ирма, не сводя глаз с дороги. – Просила тебе не передавать, но я так не могу, скажу. Счет пошел на часы – это ее слова!
Татьяна схватилась за грудь – у нее возникло ощущение, что она глотнула ледяной воды, комом застывшей где-то возле сердца.
– Она говорила о Люде? – выговорила женщина непослушными губами. – Люда может погибнуть вот-вот?
– С ней что-то случится, вот что она сказала.
– Где? Где она? Мы едем в Александров, так? Она там?
– Мы едем в Александров, но я не знаю зачем. И ради бога, не отвлекай меня, или я разобью машину! – Кукольное лицо Ирмы исказилось, губы сердечком вздрогнули от сдерживаемой истерики. – Твоя Люда мне никто, но мне так жутко, так… Не говори со мной!
И Татьяна не произнесла ни слова, пока они не подъехали к дому гадалки. Та уже ждала у подъезда. Нина – женщина вдруг вспомнила ее имя – озиралась по сторонам, кутаясь в бесформенный ярко-салатовый плащ и пуская по ветру сигарный дым. Выглядела она как погорелец, впопыхах напяливший на себя все, что подвернулось под руку – мятая разнокалиберная одежда, старые потрескавшиеся туфли, линялый шарфик, обвивший полную короткую шею. Татьяна мельком подумала, что о мистической профессии Нины по ее внешнему виду можно догадаться лишь с помощью обсидианового перстня и сигары. В остальном она выглядела как женщина, лишенная вкуса и денег да к тому же махнувшая на себя рукой.
– Едем в Александров? – уточнила Ирма, когда гостья забралась на заднее сиденье.
Татьяна тоже обернулась к ней:
– Вы сможете найти Люду? Вы уже делали такое?
– Нет! – мрачно отрезала та и выбросила в окошко окурок сигары. – Никогда в жизни таким не занималась, я на место происшествия не выезжаю! Тут бы нужна милиция, но кто меня послушает? Еще и саму привлекут… За шарлатанство, обман трудящихся! Ко мне можно много статей применить – я знаю, мне уже грозились. Едем в Александров – это все, что я знаю.
Ирма тронула машину, Татьяна перегнулась назад через спинку сиденья:
– Зачем мы туда едем? Именно туда? Она там?
– Она пропала в том городе? Значит, там. Я задавала вопрос о ее местонахождении, и никакой дальней дороги не обнаружилось. Она не выезжала за пределы города, в котором пропала.
– Ее украли? Заманили куда-то?
– Не знаю. Прямых указаний нет. Во всяком случае, она сама виновата в том, что с ней сейчас происходит.
Татьяна отвернулась и села прямо, глядя перед собой на несущуюся под колеса дорогу. Ирма подъезжала к МКАД и, к счастью, обрела прежнюю уверенную манеру вождения, иначе женщинам пришлось бы туго – в этот послеполуденный час праздничного дня многие машины устремились за город. Нина достала новую сигару, щелкнула маникюрными ножницами, висевшими у нее на шее, обрезав кончик, сосредоточенно закурила, скосив глаза на пламя зажигалки. Салон машины наполнился сладковатым, пахнущим вишней дымом, и у Татьяны слегка закружилась голова. Последние ночи она плохо спала, много принимала успокоительных таблеток, и в результате ее нервы совершенно расшатались. Ей захотелось одернуть бесцеремонную гостью, даже прикрикнуть на нее, но она сдержалась, правда, с большим трудом. В конце концов, эта поездка теряла всякий смысл без Нины. «В ней вообще нет смысла! – в панике подумала она, осознав, что катит за тридевять земель в обществе подозрительной гадалки по делу, которым должна заниматься только милиция. – Я что, глупею с возрастом? Что со мной? Что с Ирмой? Как мы могли довериться этой женщине? Она отказывается от денег, но зачем тогда теряет с нами время?! Она что – тоже не в себе?»
Словно услышав ее мысли, Нина выпустила новую порцию дыма, отчего в салоне на миг слегка потемнело, и сказала, что отказывается от платы и на этот раз.
– Когда я раскладывала на нее карты этим утром, они просто прыгали и горели у меня в руках, – призналась она так искренне, что Татьяна вновь поверила ей. – Ситуация достигла очень опасной стадии, и я уже без колебаний могу сказать, что судьба Люды резко пошла под уклон. Чем это кончится – не знаю. Но это или вот-вот произойдет, или происходит прямо сейчас. Бедная!
