– Мне пора. – Дима нащупал в кармане блокнот. – Если что-то выяснится, я вам позвоню.

– Спасибо, – вздохнул Шурик. – Вы уж простите, если я наговорил чего-нибудь лишнего… Это все в прошлом.

Он открыл дверцу машины и осторожно взял с сиденья маленький темный комочек, который при ближайшем рассмотрении оказался китайской хохлатой собачкой. Та проснулась, удивленно оглядела мир маленькими черными глазками и сладко потянулась, зевая и дрожа, показывая скрюченный розовый язычок. Шурик нежно чмокнул собачку в чубчик:

– Верная подружка, всегда со мной. Очень любит ездить в машине. Так вы позвоните мне, хорошо? Хотя мы с нею чужие люди, я все-таки переживаю.

Его машина давно уже скрылась за перекрестком, светофор несколько раз сменил красный цвет на зеленый, а Дима все стоял у аптечной витрины, сжимая в кармане потрепанный маленький блокнот.

«Он не лжет, так не лгут. С ним действительно сыграли такую шутку. Марфа, конечно, развлекалась, но Люда? Какова? Жила с ним пять лет, хотела ребенка, а развелась, как глупая школьница! За меня она замуж уже не хотела. Считала, что ли, всех мужчин сволочами? Что ж, учитывая то, что у нас завязалось с Марфой, она права. А… Марфа? На этот раз она, кажется, не притворялась. По крайней мере, одними поцелуями у нас дело не кончилось, да и просить ее разыграть роль было некому». Он поймал себя на том, что радуется последнему обстоятельству, попытался отыскать в душе хоть малейший признак раскаяния – и не нашел его. Называя себя холодным циником, Дима вернулся домой, потихоньку разделся в спальне и нырнул под одеяло, бок о бок с подругой – он вовсе не собирался выполнять ее просьбу и спать в гостиной. Марфа что-то пробормотала сквозь сон и снова затихла, когда он нашел и пожал ее тонкую, горячую руку. Она казалась слабой и безвольной, и Диме было приятно лежать в темноте, держа ее в своей руке и чувствуя, как мерно, неторопливо бьется пульс любимой женщины. В том, что он влюблен в Марфу, Дима больше не сомневался и потому принял решение – ничего ей не говорить о своей беседе с Шуриком Амтманом. Он не думал, что эти воспоминания будут ей приятны.

Миновало душное лето, с поздними грозами, жаркими «воробьиными» ночами, когда птицы, умиравшие от жажды, падали на иссохшую землю с раскрытыми клювами и синие молнии сжигали дотла поля с осыпающимися колосьями. Ожидали долгой осени и голодной зимы, но страх голода был ничем перед страхом нового царского гнева. Глухо говорили, что царь глубоко сокрушен, отыскав измену среди самых ближних своих людей, днями и ночами «со великими слезьми» молится. Годичный траур по почившей царице Марии Темрюковне уже миновал, и по стране разъехались царские посланцы, собирая самых красивых девушек для царских смотрин. И хотя розыск измены не прекращался ни на день, главным занятием царя стало установление мира и дружбы с немецкими государями – ради общей борьбы с государями шведскими. Он обручил свою племянницу Евфимию с наследником ливонского престола Магнусом и двинул под его командованием русские войска в непокорные прибалтийские земли. Шел 1570 год, продолжалась Ливонская война, стоившая России бессчетно пролитой крови и окончившаяся для нее бесславным поражением и потерей многих земель.

Перейти на страницу:

Похожие книги