Обратный отсчет полностью

Не позволяй никому причинить ей вред.

— Куинн сейчас со своим отцом?

— Я не могу вам ответить.

Попробуем другой путь.

— А вы знаете Аманду?

— Кого?

— Нет, нет, неважно. Я хотела бы увидеть завещание.

— Все завещание я вам не могу отправить, но пришлю форму, чтобы подтвердить опекунство.

— Спасибо, — говорю я и диктую свой имейл, после чего он бросает трубку.

Какая-то часть меня хочет проигнорировать все это, зарывшись в одеяло, но я ставлю ноутбук на колени и поднимаю крышку. В моем почтовом ящике новое сообщение с заголовком: «Прошение об опекунстве». Я открываю файл и понимаю, что это происходит на самом деле.

Податель петиции Николь Мэркем.

…Под страхом наказания за лжесвидетельство: Куинн Мэркем, несовершеннолетняя, родилась 27 июня 2017 года, место жительства — Ист-Белвью-плейс, 27, Чикаго, Иллинойс.

В интересах несовершеннолетней опекуном и распорядителем имущества несовершеннолетней назначается Морган Кинкейд по следующим причинам: она любящая, преданная, добрая и будет служить интересам Куинн Мэркем, обеспечивая ее физические и эмоциональные потребности. Опека над несовершеннолетней доверяется Морган Кинкейд, проживающей по адресу: 5450, Норд-Шеридан-авеню, квартира 802, Чикаго, Иллинойс.

По моей коже бегут мурашки. Николь знала, где я живу! Ист-Белвью-плейс. Она жила в квартале «Золотой берег»! После смерти Райана я больше не приходила к нашему прекрасному престижному жилищу в том районе. Да я никогда и не чувствовала себя там как дома. Неужели я сошла с ума и не могу вспомнить Николь?

Подтянув к себе ноутбук, я вбиваю в поисковик название компании Николь — «Дыхание», и мне снова хочется плакать: по всем ссылкам статьи о том, как компания пропагандирует здоровый образ жизни, о помощи женщинам и девочкам с психологическими травмами. Может быть, мы связаны через приют, где я работаю?

Я смотрю на фото улыбающейся Николь Мэркем, которая, стоя возле подиума, держит в руках награду. Она выглядит счастливой, здоровой и успешной, словно у нее есть все!

Я касаюсь пальцем ее ярких глаз и красивых губ и шепчу:

— Что с тобой произошло, Николь? Кто такая Аманда?

Тут мне на глаза попадается статья в «Шестой странице»:

Анонимный источник сообщает, что Николь Мэркем нездорова и не выходит из дома, где находится вместе с новорожденной дочерью Куинн. Ее ни разу не видели на публике с тех пор, как она ушла в шестинедельный неоплачиваемый отпуск по уходу за ребенком по согласованию с советом директоров. Если Мэркем не вернется к своим обязанностям генерального директора 31 июля, есть риск, что ее отстранят от управления компанией, которую она основала.

Я пытаюсь сопоставить все, что мне известно. Понятно, что после рождения дочери Николь страдала. Когда я возглавляла работу в «Гавани», я много раз сталкивалась со случаями послеродовой депрессии. Возможно, у нее была нестабильная психика и никто на самом деле ее не преследовал на платформе. Она могла где-то увидеть мое фото или имя и убедить себя, что мы подруги. Я вспоминаю ее безумные глаза, впалые щеки, взъерошенные волосы: по ней было видно, что она не в себе. У Николь явно случился нервный срыв, но, возможно, кто-то довел ее до такого состояния, до края? Вдруг это «анонимный источник»?

Но как же все-таки Николь связана со мной? Я продолжаю пролистывать ссылки, ищу недостающее звено, но тщетно. Разочаровавшись, я набираю в поисковике «муж Николь Мэркем» и нажимаю на красочное фото в «Чикаго Трибьюн» — с прошлогоднего благотворительного бала. Под ним я вижу подпись: «Глава компании “Дыхание”, Николь Мэркем, со своим мужем Грегом Мэркемом, брокером».

Отец Куинн красив, ему чуть больше тридцати, у него вьющиеся темные волосы и ямочка на подбородке. Брокер. Я перехожу на сайт брокерской компании «Блайд и Браун». Я Грега не знаю, но, возможно, он был связан с Райаном? Знала ли Николь моего мужа?