Стюардесса принесла Чипу фляжку «Ред лейбл». Чип полез в карман за деньгами. Потом долго и внимательно смотрел на стюардессу. Девушка была очаровательной, и она ему улыбалась. Не только губами — в широко распахнутых, чуть влажных глазах Чип не заметил ничего подозрительного или тревожного. Улыбка профессиональна, но вовсе не искусственна. Поэтому Чип не стал задавать своего вопроса. Он только взял бутылочку виски и галантно поинтересовался:
— Может, составите компанию?
— Обязательно, но в следующий раз, — улыбнулась девушка. Отвернулась и зашагала прочь.
Чип смотрел на ее соблазнительные бедра, обтянутые узкой синей юбкой, на распущенные волосы цвета спелой ржи и ничего не ощущал, кроме жалкого желания задать свой вопрос. Она ушла к другим пассажирам, и тогда, очень негромко, почти шепотом, Чип все же проговорил ей вслед:
— А что, с нашим самолетом ЧТО-ТО не так?
— Нет, Ворон, это не блеф, — проговорил Дед. — Сорок минут назад они продемонстрировали свои возможности. Взорвали военный вертолет в Кубинке. И одновременно был звонок сюда. Понимаешь, ни ментам, ни в аэродромную службу, а прямо сюда. Сейчас прослушаешь пленку с их требованиями. Это профессионалы.
— Профессионалы?!
— Пока они не сделали ни одной ошибки. Интересно, да? Ладно, об этом позже. Слушай: рейс СУ-703, «Москва — Мадрид». — Дед бросил взгляд на свои большие «командирские» часы на черном кожаном ремешке. — Самолет уже пятьдесят минут находится в воздухе. Летуны дали военный коридор, пишет круги, но, как понимаешь, особо долго не попишешь — солнце выдаст. — Дед вдруг дотронулся пальцем до правого глаза, словно пытался избавиться от попавшей туда соринки. Игнат хорошо знал этот жест. Он не обозначал растерянности, скорее другое: ситуация вовсе не такая ясная, как представляется, где-то в этой капусте сидит заяц, но Дед пока не может обнаружить его уши. — Бомба в грузовом отсеке, как они и указали. Взрыв должен произойти в семнадцать ноль-ноль.
Они быстро шли по мрачному коридору, обшитому деревянными панелями. Увядание былой помпезности дошло и сюда, в грозное здание на Лубянке, внушавшее когда-то священный ужас, а потом длительное время остававшееся последним жизнестойким островком в море разлагающейся государственности. Батыры, сменившие красных коней на белых, решили этот островок затопить. Даже без должных почестей, приличествующих моменту. Оставались последние из могикан, верные своему племени.
— Видишь, они нас обложили красными флажками, — продолжал Дед. — Сажать самолет нельзя, как я уже сказал, при снижении до тысячи шестисот метров бомба срабатывает. Так что на все про все осталось меньше пяти часов.
— А избавиться от бомбы в воздухе?
— Нельзя! Они сами указали, где нам ее найти, вовсе не для того, чтобы мы ее вышвырнули. Сейчас прослушаешь запись. — Дед заговорил с акцентом, плохо напоминающим кавказский:
— «К бомба нэ прикасаться. Ваш палковник Коржава уже одын раз нас нэ послушал…» Они взорвали вертолет. Пять человек уже погибли. Здесь «более умный подарок» и триста пассажиров… В общем, дерьмовое дело, сынок.
— Сыны джихада?
— Да нет, какой-то Фронт освобождения Ичкерии, или Чечни…
— Кто это?
— У нас на них ничего нет.
— ГРУ?
— У военных — тоже. Темная лошадка.
— Взамен требуют нашего паренька?
— Зришь в корень, Ворон.
— И что?
— Это политическое решение, сынок. Мы тут ничего не поделаем. Знаю, что сейчас Главный связывается по «вертушке» с президентом. Сегодня расширенное заседание правительства. Регламент, как говаривал Незабвенный, с заминированным аэробусом в прениях.
— Будем тянуть время?
— Не получится. Я ж говорю — они профессионалы. Идут на шаг вперед. — Дед вдруг снова дотронулся пальцем до глаза. — Все разбито на этапы. На лицевой панели бомбы — дисплей и ключи. Надо набрать код, отключающий бомбу. Код записан на дискете. Первый этап — вывозим пленника из Лефортово. Они видят — ага, ладно, говорят нам, где дискета, и так далее, каждый шаг, вплоть до передачи нашего паренька противной стороне. Тогда получаем расшифровку дискеты и останавливаем бомбу.
— Жестко.
— И грамотно. Расшифровку дискеты получаем только после подтверждения, что пассажир и наш сопровождающий на месте.
— Дискета… Боевиков ребята насмотрелись.
— Возможно. Но все по минутам. И прибавь еще два часа лету до Грозного или Моздока… Какое там тянуть время! Пока не мы, а они сверху, Стилет.
— Да, прямо как по маслу.
— По шерсти…
— Думаете, ребята бывали в этих коридорах? Бывшие отличники?
— … — Выходит, мне опять на Кавказ? — Игнат вздохнул и ничего не мог поделать с легким оттенком укоризны, прокравшимся в его вздох.
— Понимаю, сынок. Я мог бы найти с десяток сопровождающих. Соскучился по семье? Понимаю. Только сначала прослушай запись.
— Павел Александрович, вы… У вас есть какие-то сомнения?