— Разрешите, товарищ генерал?
Дед поднял голову — это был лейтенант Соболев, глаза его возбужденно горели.
— Я закончил, товарищ генерал. У меня есть восемь вариантов четырехзначных числовых кодов.
— Мне нужен один, — негромко произнес Дед. — Один. Понимаешь меня, Соболь?
— Так точно. Только… На этой дискете больше ничего нет. Вся информация. Правда… есть еще один файл — девятый, но там какая-то галиматья из бесконечного набора цифр и редких букв. Сейчас шифровальщики трудятся, но скорее всего это ложный ход. Типа графической картинки…
— Графической картинки?
— Ну да — вот она. Так сказать, похабщина.
Дед взглянул на картинку с совокупляющимися мужчинами, бросив:
— Больные…
— Ну так вот, — воодушевился Соболь, — скорее всего и этот девятый файл — ложный ход. Но у меня все записано. Птичий файл…
— Что-что?
— Птичий файл. Его имя «Галка».
— Понятно. Послушай, Соболь, мне нужен твой девятый птичий файл. Мне сейчас придется отъехать, но будь на связи. Все, военный, иди, трудись. Мне нужна вся информация. Девятый файл…
— Есть.
— Ну, давай…
Дед снова бросил взгляд на пепельницу:
— Послушай, Соболь, дай мне сигарету.
Соболь в удивлении вытаращил глаза, и Дед снова про себя усмехнулся.
— Четвертая, товарищ генерал. Мы, конечно, не считаем, но уже с утра — четвертая.
— Ничего, и это переживем.
Лейтенант выглядел растерянным. Потом протянул Деду пачку:
— Оставьте себе…
— Ты что, парень, — улыбнулся Дед, — угробить меня решил? Ладно, давай, как уйду на пенсию, верну тебе блок.
Дед снова закурил. Пепел. Пепел от сигареты. Соболевский «ЛМ» и Соболевская пленка. Время выпить чаю.
Пепел сломался.
Только что в коротких телевизионных новостях опять говорили об этом заминированном самолете. Наверное, все же правы те, кто утверждает о существовании обостренного женского чутья, особой интуиции. «Краповые береты»… Со времени разговора с Дедом Галина больше не расставалась с книгой мужа, она перечитывала знакомые страницы, пропускала целые главы, останавливаясь там, где за быстрыми буквами узнавала их друзей и чувствовала своего мужа. Потом она захлопнула книгу — последние пятиминутные новости были очень тревожными: лайнер заминирован на семнадцать ноль-ноль и вот-вот состоится какая-то очень важная пресс-конференция, обещают что-то сверхсенсационное. Пресс-центр ФСБ переполнен журналистами, и для всех информационных агентств судьба несчастного самолета стала новостью номер один на сегодня. На СЕГО-ДНЯ… А завтра? Завтра будут другие новости, все продолжится, все перетрется, поток бесконечен, только для кого-то все остановится сегодня, и в завтра информационные агентства последуют уже без них. Галина захлопнула книгу, она больше не могла читать. Заминированный лайнер… Связано ли это с местной командировкой ее мужа?
«Галина, мы прорабатывали этот вопрос, и Игнат задействован в нем, но не больше остальных», — успокоил ее Дед. Успокоил? Произнес что-то, ничего при этом не сказав, она прекрасно знала подобную манеру. Местная командировка…
«Игнат Воронов» — написано на обложке книги. Красные буквы на черной глянцевой обложке первой книги ее мужа. Почему-то сейчас эти буквы показались ей необычно яркими, словно они горели, словно пытались ей сообщить что-то. «Но может, действительно Дед прав и Макс прав — все будет хорошо, а я просто беспокойная дуреха». Галина посмотрела на прикрепленный к стене турник — ежеутренняя зарядка Игната начиналась с пятидесяти подтягиваний, стояния на голове и отжимания на пальцах… Потом — все эти нунчаки, звездочки, которые он метал в деревянную мишень, короткий японский меч-кинжал — катана, длинный самурайский меч. И его специальная библиотека и видеотека, а также множество художественного материала о самураях и вообще о Японии… Игнат говорит, что это самая удивительная и непостижимая страна на свете, но это его дело, и, пожалуй, это единственная любовь Игната, которой он не смог ее заразить. Воин-монах — для него это лучший путь мужчины, но она… она вовсе не желает, чтобы ее мужчина был монахом, а сейчас… в эту минуту, когда в небе кружит заминированный самолет, она очень не хочет, чтобы ее мужчина был воином. Галина подошла к маленькому письменному столу, он весь завален книгами и вороновскими рукописями. Здесь примерно за год, с бесконечными перерывами на местные и дальние командировки, был написан первый его роман «Краповые береты», а потом позвонил издатель, сообщив, что книга, возможно, станет бестселлером сезона. И самое удивительное, как Игнат отреагировал на эту новость. Казалось, что он совершенно не удивился.
— Конечно, — сказал Игнат, — ведь книга хорошо написана…
Вот и все — книга хорошо написана. Что это за пресс-конференция и что такого сенсационного на ней должны сообщить?