– Она не сказала у каких, – ответила та. – Я и не стала спрашивать. Она сказала только, что хочет исчезнуть для вас. Разыграть такой спектакль – она сама так выразилась. Просила меня сделать вид, что я этому верю. Звонила два раза в день, чтобы я не беспокоилась. И вот – нет и нет. Вчера вечером я подумала, что она к тебе вернулась, – женщина подняла на Диму умоляющие, растерянные глаза, – вот и позвонила… Ночь не спала, сердце прихватывало… И вот сегодня – тоже ничего! Я звонила ей сама, хотя она просила этого не делать. Говорила, что будет включать свой телефон, только чтобы позвонить мне. Телефон, конечно, отключен…
– Это безумие! Димочка, отойдем на минутку. – Мать делала ему зазывающие знаки, смысл которых был ясен. Точно так же он пытался отозвать в сторонку Марфу, чтобы послать ее за медицинской помощью. Но сейчас он был далек от мысли звать врачей. Что-то в уверенном, отчаянном тоне несостоявшейся тещи не вязалось с версией о ее безумии. Она выглядела как человек, впавший в панику, потерявший ориентиры и, самое трагическое – не умеющий заставить себе поверить.
– С ней что-то случилось! – Елена Ивановна кусала губы, явно борясь с сердечным приступом. Марфа бросилась к ней, взяла под локоть, и странно – та покорно ей повиновалась.
– Идемте в дом, приляжете, – заботливо поддерживала ее молодая женщина. – У вас есть с собой лекарства?
Они медленно прошли по дорожке, поднялись на скрипучее крыльцо и скрылись в доме. Через несколько секунд там зажегся свет, и словно в ответ – прощально вспыхнуло последнее догоравшее полено в костре. В окне показалась тень – судя по жестам, Марфа что-то переставляла на столе.
– Хорошо, что она ее увела! – воскликнула Татьяна, бросаясь к сыну. – Немедленно звони в «скорую», там что-нибудь подскажут.
– Не знаю, стоит ли. – Он не мог оторвать взгляда от освещенного окна. В нем все еще виднелся силуэт Марфы. В руке у нее появился маленький темный предмет – скорее всего, чашка. Женщина повернулась в профиль, склонилась над столом, прядь ее волос упала и свесилась вдоль лица. Диму завораживала эта картина – он как будто наблюдал не за Марфой, а за совершенно незнакомой женщиной.
– Как это? – оторопела мать. – Ты не видишь, что Елена Ивановна не в себе?
– Дай ей время прийти в себя, вот и все.
– Но она говорит такое… Неужели ты поверил?!
– Нет, конечно. – Он слегка обнял мать за плечи, чтобы успокоить ее. – Она все выдумывает, или ей кажется, что это правда. Но это еще не причина, чтобы среди ночи запихивать ее в дурдом. Переночуем все здесь, отдохнем. Я ведь уже с ног валюсь. Утром будет видно, что делать. Не зарежет же она нас, в конце концов!
Мать с сомнением покачала головой, явно не разделяя спокойствия, которое удалось обрести Диме.
– Я тебя не понимаю, но… Решай сам. Ты ее знал лучше, и твоя подруга тоже, надеюсь, знает, что делает… Извини, можно задать один вопрос?
– Ну? – Он предчувствовал, о чем спросит мать, и не просчитался.
– Эта девушка… Что у тебя с ней?
– Так заметно? – с наигранной наглостью улыбнулся сын.
– Не шути, я этого не люблю! – испуганно воскликнула женщина.
– А я говорю серьезно. Вот и Елена Ивановна все сразу поняла. Между прочим, она-то не возмущается.
– Но я, я… – Мать совершенно растерялась и даже начала немного заикаться. – Я думала, что у тебя с Людой серьезно… Что вы как семья…
– Я тоже так думал. Хотя, что бы это изменило?
– Боже мой, я никак не могу привыкнуть к тому, что тебе тридцать лет! – вздохнула она наконец, отводя глаза. – Совсем взрослый мужчина и… Такой же, как все мужчины. Любовь до порога… Это было так необходимо? Прошла всего неделя…
– Мама, я уже отмучился угрызениями совести, не начинай все заново. У меня перед Людой никаких обязательств нет – только материальные.
– Кстати, – она перешла на шепот, – как быть с ее деньгами? Я уж думала, думала… Не решалась к тебе с этим лезть, думала, ты по ней убиваешься… Если бы знала, чем ты занят, не стала бы церемониться!..
– Ну, перестань! – не выдержал он. – Она тебе даже не сноха! А что касается ее денег, я их верну, по требованию.
– Кому? – трагически вопросила Татьяна. – Как?!
– Да вот хоть ее матери. Продам участок и выделю ее долю.
– О господи, это твое хладнокровие… Меня просто трясет! Идем в дом.
Елену Ивановну уже уложили на топчан, в кухне стоял сильный запах корвалола. Марфа, грустная и серьезная, караулила у плиты закипающий чайник. Обернувшись на звук шагов, женщина быстро приложила палец к губам:
– Тихонько! Она, кажется, уснула.
– Как тебе удалось? – прошептал Дима, прислушиваясь к дыханию спящей женщины. Та лежала навзничь, обутая – видимо, в той позе, в какой ее сморил сон.
– Я дала снотворное, у меня было с собой несколько таблеток.
– Как?! – шепотом вскрикнула Татьяна. – Снотворное?! Сердечнице?! Вы понимаете, что сделали?!