– Что, по-твоему, он имел в виду?
– Не знаю. Он обещал позвонить, когда прилетит в Вашингтон. В понедельник вечером он прилетел и остановился в «Карлтоне». Сегодня уже среда, но он до сих пор не объявился. Дай мне знать, если он вдруг позвонит.
– Обязательно.
Вилли повесила трубку. Забыв о делах, она сидела на кухне и думала о Люке.
Они ехали по извилистому 138-му шоссе на юг, в Род-Айленд. В стареньком «форде» не было печки. Пальто, шарф и перчатки не давали Вилли замерзнуть, только ноги начинали коченеть. Но она не обращала на это внимания. Не испытывала она и неловкости оттого, что ей надо провести пару часов наедине с Люком Лукасом. Ну и что с того, что он не ее парень?
Всю дорогу они говорили о войне в Европе.
– У меня есть родственники в Париже, – сказал Люк. – И я бы хотел, чтобы мы дали отпор Гитлеру и спасли их. Но это в общем-то личная причина.
– У меня тоже есть личная причина. Ведь я еврейка. Только я бы не посылала американцев умирать в Европе, а открыла бы двери для беженцев. Чтобы спасать, а не убивать людей.
– Это то, во что верит Энтони.
Вилли все еще кипела из-за неудачи с ее ночлегом.
– Энтони должен был все проверить, убедиться, что я смогу переночевать у его друзей.
Она надеялась найти у Люка сочувствие, но он ее огорчил:
– По-моему, вы оба повели себя немного легкомысленно.
Его слова ее задели.
– Мне казалось, Энтони был обязан позаботиться о моей репутации.
– Безусловно, но ты и сама должна была о ней подумать.
Ее удивило, что он ее осуждает.
– Больше я ни одному мужчине не позволю ставить меня в такое положение.
– Можно задать тебе личный вопрос? – Он повернулся и заглянул ей в глаза. – Ты любишь Энтони?
– Он мне нравится, мне приятно проводить с ним время, но… нет, я его не люблю. – Она подумала о подруге Люка, самой красивой девушке в колледже. – А ты? Ты влюблен в Элспет?
– Если честно, я ни к кому не относился так, как к ней, но настоящая ли это любовь, я не знаю.
– А ты разве не подвергал Элспет опасности, раскатывая с ней в машине чуть ли не до утра?
– Ты права, – согласился Люк. – Мы все рисковали.
Представив, чем все могло кончиться, Вилли вздрогнула.
– Не знаю, что бы я делала, если б меня исключили.
– Наверное, училась бы где-нибудь в другом месте.
Она покачала головой:
– Нет. Ведь я попала в колледж только благодаря стипендии. Отец у меня умер, мать – вдова без гроша за душой. Без стипендии я нигде не могу учиться. Что тебя так удивляет?
– Должен сказать, одеваешься ты совсем не как бедная студентка, вынужденная жить на одну стипендию.
Ей было приятно, что он обратил внимание на ее наряд.
– Я получила Левенуортскую, – объяснила она.
– Вот это да! – Левенуортская стипендия недаром считалась одной из самых щедрых. – Ты, наверное, гений.
– Не мне судить. Но сегодня мне не хватило ума самой подумать, где я буду ночевать.
– С другой стороны, быть отчисленным – не самое страшное. Некоторые умные люди сами уходят.
– Для меня это будет конец света.
– Ты хочешь стать врачом?
– Психологом. Хочу изучать работу головного мозга. Он такой загадочный и так сложно устроен. Логическое мышление и вообще то, как мы думаем. Умение вообразить то, чего мы в данный момент не видим, – животные этого не могут. Способность помнить. Ты знаешь, что у рыб нет памяти?
Он кивнул и продолжил список:
– И почему почти любой человек узнает октаву? Два звука, частота одного вдвое больше частоты другого – откуда наш мозг это знает?
– Тебе это тоже интересно? – Почему-то ее это обрадовало. – А почему ты решил заняться космосом?
– По-моему, это самое увлекательное приключение, в которое пускалось человечество.
– А я хочу составить карту мозга. – Вилли улыбнулась. – У нас есть кое-что общее – обоих одолевают грандиозные идеи.
Люк рассмеялся и тут же нажал на тормоза.
– Смотри, там, впереди, развилка.
Она зажгла фонарик и посветила на лежавшую у нее на коленях карту.
– Придется остановиться. Я не могу найти это место.
Люк съехал на обочину и наклонился к карте.
– Мне кажется, мы сейчас здесь. – Он показал, и его теплая рука коснулась ее холодных пальцев.
Но она смотрела не на карту, а на его лицо. Упавшая прядь закрывала левый глаз. Не думая о том, что делает, Вилли осторожно провела мизинцем по его щеке. Люк взглянул на нее, и она увидела в его глазах смятение и желание.
Спустя секунду он выпрямился и взялся за руль.
– Поедем… – он откашлялся, – поедем по левой дороге.
Вилли не понимала, что на нее вдруг нашло. Он провел вечер с самой красивой девушкой в Рэдклиффе. А она – с его соседом по комнате.
– Зачем ты это сделала? – сердито спросил Люк.
– Не знаю. Я не нарочно, это само собой получилось.
Он свернул, забыв сбросить скорость перед поворотом.
Теперь она узнавала дорогу.
– Сейчас будет поворот налево, – сказала она. – Если мы будем так нестись, мы его пропустим.
Ей не терпелось поскорее выйти из машины и оставить позади возникшее между ними невыносимое напряжение. И в то же время она хотела, чтобы эта поездка никогда не кончалась.
– Приехали, – сказала она.
«Форд» остановился перед аккуратным одноэтажным домиком.
