Вслед за тем из кабинета выглянула в коридор стройная рыжеволосая женщина с озабоченным лицом. Не обращая внимания на Люка, она провожала полковника напряженным взглядом. Люк сразу ее узнал: она была еще прекраснее, чем на свадебной фотографии. Бледное лицо с классически правильными чертами словно светилось изнутри, как озерная гладь на рассвете. Люк ощутил, как всплывают из глубины подсознания забытые чувства – острый, словно удар ножом, прилив нежности и сострадания.
Он окликнул ее, и она его заметила.
– Люк!
Элспет бросилась к нему. В ее улыбке сияла искренняя радость, однако в глазах плескался страх. Она крепко его обняла и прильнула к его губам. Люк сообразил, что удивляться тут нечему: в конце концов, что же и делать жене, как не обнимать мужа?
Но он оборвал поцелуй и отстранился от нее. Элспет недоуменно застыла.
– Что такое?
Вдруг она втянула в себя воздух, и ее лицо исказилось гневом.
– Сукин ты сын! От тебя разит сексом!.. Ты переспал с Билли Джозефсон, ублюдок! – Какой-то мимо проходящий ученый удивленно обернулся, явно не ожидая услышать от красивой женщины такую брань, но Элспет его даже не заметила. – Ты трахнул ее на том самом гребаном поезде!
Люк не знал, что ответить. Ее предательство было намного хуже – и все же он стыдился того, что совершил.
В следующую секунду ее настроение снова изменилось.
– Ладно, – проговорила она уже спокойнее. – В любом случае, у меня сейчас нет на это времени.
– Что же для тебя важнее, чем наш разговор? – спросил Люк, ощутив внезапное подозрение.
– Моя работа!
– Об этом не беспокойся.
– Что ты такое несешь, черт возьми? Мне пора идти. Поговорим позже.
– Вряд ли.
Его тон заставил Элспет насторожиться.
– Что это значит? О чем ты?
– Когда я был у нас дома, то вскрыл адресованное тебе письмо. – Он достал из кармана пиджака письмо и протянул ей. – От врача из Атланты.
Элспет побелела, однако достала письмо из конверта и начала читать.
– Боже мой! – прошептала она.
– За полтора месяца до нашей свадьбы ты сделала себе стерилизацию, – проговорил Люк. Даже сейчас ему с трудом в это верилось.
Слезы выступили у нее на глазах.
– Я не хотела! – прошептала Элспет. – Меня… У меня не было другого выхода!
Люку вспомнилось то, что писал врач о состоянии Элспет – потеря веса, бессонница, депрессия, внезапный плач без видимых причин, – и прилив сострадания смыл его гнев.
– Как жаль, что ты была со мной несчастна, – тихо, почти шепотом произнес он.
– Не жалей меня, не надо! Я этого не вынесу.
– Пойдем к тебе.
Он взял ее за руку и повел к ней в кабинет. Элспет машинально села за стол, порылась в сумочке в поисках носового платка. Люк выдвинул из-за стола кресло Фредриксона и сел рядом.
Элспет высморкалась.
– Тысячу раз я готова была отказаться от этой операции! – призналась она сквозь слезы. – Легче бы мне было умереть!
Сердце Люка сжималось от жалости, и ему приходилось держать себя в руках, чтобы сохранять ясный ум и отстраненность.
– Видимо, тебя заставили, – заметил он и замолчал, ожидая ответа.
Элспет смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– КГБ. Они приказали тебе выйти за меня замуж, чтобы шпионить за нашей космической программой, и заставили пройти стерилизацию, чтобы дети не стали обузой в твоей шпионской деятельности.
Глаза Элспет потемнели от боли, и Люк понял, что не ошибся.
– Только не лги, – быстро сказал он. – Я все равно тебе не поверю.
– Это правда, – ответила она.
Вот и все. Она призналась. Люк бессильно откинулся в кресле; он чувствовал себя измочаленным, словно прошел сквозь строй.
– До последнего дня я не могла решиться, – продолжала Элспет, и по щекам ее катились слезы. – Просыпалась утром и говорила себе: сегодня я это сделаю. А в обед звонила тебе, и ты говорил что-нибудь о доме с большим двором, где будут бегать дети… И я решала: нет, ни за что, я откажусь! А потом ночью, одна в постели, думала о том, как нужна нам информация, которую я смогу получить, если выйду за тебя…
– Неужели никак нельзя было без этого обойтись?
– Нельзя. Я и так едва все выдерживала. Любить тебя и в то же время за тобой шпионить было невыносимо. А если бы у нас родились дети… Нет, я бы не вынесла!
– Почему же ты в конце концов решилась?
Она шмыгнула носом и вытерла глаза.
