На лице у парня отразился настоящий ужас. Чему бы ни учили его на занятиях по наружному наблюдению, – к тому, что «объект» устроит ему допрос, жизнь его явно не подготовила. Он воззрился на Люка, словно на привидение. Спичка догорела у него в руке; лишь тогда шпик уронил ее наземь и ответил:
– Не понимаю, о чем ты, приятель.
– Ты следишь за мной. Ты должен знать, кто я.
– Э-э… вы хотите мне что-то продать? – поинтересовался Габардин, по-прежнему делая вид, что ничего не понимает.
– А я похож на коммивояжера? Ну, давай, выкладывай!
– Я ни за кем не слежу!
– Ты уже час таскаешься за мной по пятам!
Молодой человек, как видно, принял решение.
– Вы сумасшедший, – твердо сказал он и попытался пройти мимо.
Люк преградил ему путь.
– Позвольте пройти! – проговорил Габардин.
Но Люк не собирался его отпускать. Он схватил шпика за отвороты габардинового плаща и приложил к витрине магазина с такой силой, что стекло задребезжало. Досада и гнев взяли над ним верх.
–
Габардин был моложе Люка и, пожалуй, в лучшей форме, – однако не сопротивлялся.
– Убери от меня руки, черт побери! – потребовал он, стараясь сохранять спокойствие. – Я за тобой не слежу!
– Кто я? – закричал ему в лицо Люк. – Скажи мне, кто я!
– Мне-то откуда знать? – Он схватил Люка за запястья.
На миг Люк отпустил его – лишь для того, чтобы схватить за горло.
– Нет, ты мне скажешь, что здесь происходит!
Габардин потерял самообладание и вцепился в руки Люка, пытаясь оторвать их от своего горла. Когда это не удалось, принялся бить его под ребра. Первый удар вышел довольно чувствительным, и Люк поморщился – но не ослабил хватку и придвинулся ближе, так что следующим ударам уже не хватало размаха. Он вдавил большие пальцы в горло шпика, пережимая ему доступ воздуха. Габардин закашлялся, глаза его вылезли из орбит.
За спиной у Люка послышался обеспокоенный голос какого-то прохожего:
– Эй, что здесь происходит?
Внезапно Люк опомнился. Что он делает? Он едва не задушил этого парня! Неужели он убийца?
Хватка ослабела, и Габардин разжал его пальцы. Люк не сопротивлялся: он уронил руки, потрясенный и полный отвращения к себе.
Парень в зеленом плаще попятился.
– Больной ублюдок! – проговорил он, все еще со страхом в голосе и в глазах. – Ты меня чуть не убил!
– Мне нужна правда. И я знаю, что ты можешь сказать мне правду.
Габардин потер горло.
– Сукин сын! – продолжал он. – Псих долбанутый! Ничего я о тебе не знаю – и знать не хочу!
Люк ощутил, как закипает от гнева.
– Лжешь! – вскричал он, вновь протягивая руки, чтобы его схватить.
Человек в габардиновом плаще повернулся и бросился бежать.
Погнаться за ним?.. Люк заколебался. Предположим, догонит – и что дальше? Как заставить его сказать правду? Пытать?
В любом случае было уже слишком поздно. Трое прохожих, остановившихся посмотреть на потасовку, теперь пялились на Люка с почтительного расстояния. Оставалось лишь развернуться и пойти в другую сторону.
Люк чувствовал себя еще хуже прежнего: взрыв ярости оставил слабость и дрожь в теле, а его результаты – горькое разочарование. Он встретил двух людей, возможно, знающих, кто он такой, – и умудрился ровно ничего от них не узнать!
«Отличная работа, Люк! – сказал он себе. – Потрясающий успех!»
Доктор Билли Джозефсон снова опаздывала на работу.
Она разбудила маму, помогла ей встать, облачиться в стеганый халат и надеть слуховой аппарат, и усадила ее на кухне за чашкой кофе. Разбудила семилетнего сына Ларри, похвалила за то, что сегодня он не намочил постель, сказала: нет, принять душ нужно все равно. И вернулась на кухню.
Мама – маленькая, пухлая семидесятилетняя старушка, которую все звали просто Бекки-Ма – как обычно, включила радио на полную громкость. По радио Перри Комо распевал «Поймай упавшую звезду». Билли нарезала хлеб тонкими ломтиками и сунула их в тостер, затем поставила на стол масло и виноградный конфитюр для мамы. Для Ларри насыпала в тарелку кукурузных хлопьев, порезала сверху банан и залила молоком.
Торопливо сделав бутерброд с арахисовым маслом и джемом, положила его в коробочку для ланча – вместе с яблоком, шоколадным батончиком «Херши» и бутылочкой апельсинового сока. Сунула все это Ларри в ранец, добавив книгу для домашнего чтения и бейсбольную перчатку – подарок отца.
По радио музыка сменилась разговором: репортер брал интервью у туристов, съехавшихся на мыс Канаверал в надежде увидеть запуск первого американского спутника Земли.
