К горлу подступили рыдания, однако она приказала себе успокоиться. «Слезами делу не поможешь!» Наконец, почувствовав, что слезы отступили и она снова может говорить, Элспет набрала номер своего дома в Хантсвиле.
Энтони услышал шум машины и, выглянув из окна, увидел, что к воротам дома подъезжает такси с номерами Хантсвиля. Во рту сразу пересохло, и он положил палец на предохранитель пистолета.
В этот миг раздался телефонный звонок.
Телефон стоял на одном из треугольных столиков по сторонам от кушетки. Энтони испуганно застыл. Телефон зазвонил снова. Энтони не двигался с места, не зная, что предпринять. Через окно он видел, как такси тормозит перед домом и из машины выходит Люк. Кто сюда звонит и зачем? Скорее всего ошиблись номером. Или звонок предвещает жизненно важную информацию?
В душе поднялся темный ужас. Что делать? Нельзя же отвечать на звонок и одновременно стрелять!
Телефон зазвонил в третий раз. В страхе Энтони схватил трубку.
– Да?
– Это Элспет.
– Что? Что?!
– Он ищет папку, которую оставил в Хантсвиле в понедельник, – тихим, напряженным голосом проговорила Элспет.
Внезапно Энтони все понял. Люк сделал не одну, а две копии чертежей, обнаруженных им в воскресенье! Один набор копий повез с собой в Вашингтон, чтобы показать в Пентагоне, – но Энтони его перехватил, и эти чертежи теперь у него. К несчастью, ему и в голову не пришло, что есть еще один, запасной, набор, и он где-то спрятан! Он забыл, что Люк – ветеран Сопротивления, а у тех, кто вел подпольную работу в годы войны, осторожность развита до степени паранойи.
– Кто еще об этом знает?
– Его секретарша Георгина. И Билли Джозефсон – она сказала мне. Возможно, и кто-то еще.
Люк расплатился и двинулся по дорожке к дому. Времени почти не оставалось.
– Мне нужна эта папка! – воскликнул Энтони.
– Я так и думала.
– Но здесь ее нет! Я весь дом обыскал сверху донизу!
– Значит, она на базе.
Шаги Люка послышались на крыльце.
– Не могу больше говорить, – пробормотал Энтони и бросил трубку.
Он выбежал на кухню, а оттуда через заднюю дверь во двор. Ключ еще торчал в замке. Энтони бесшумно повернул его, запирая дверь, и сунул ключ под горшок с бугенвиллеей.
Он припал к земле и пополз вдоль веранды, держась у самой стены дома и ниже уровня окон. Так он обогнул угол и оказался перед домом. Отсюда до самой улицы никакого прикрытия не было. Оставалось положиться на удачу.
Лучше всего броситься бежать сейчас, пока Люк ставит чемодан и снимает пальто. Вряд ли в этот момент он станет смотреть в окно.
Стиснув зубы, Энтони поднялся и шагнул вперед.
Он торопливо шел к воротам, подавляя желание обернуться, каждую секунду ожидая, что за спиной у него сейчас раздастся голос Люка: «Эй! Стой! Стой, или я стреляю!»
Но никто его не окликнул.
Энтони вышел на улицу и бросился прочь.
На телевизоре в гостиной, рядом с бамбуковой настольной лампой, стояла свадебная фотография в такой же бамбуковой рамке. Потрясающе красивая рыжеволосая женщина в шелковом свадебном платье цвета слоновой кости и рядом с ней, в смокинге – сияющий Люк.
Он долго стоял перед этой фотографией, разглядывая Элспет. Необыкновенная женщина – высокая, изящная, с округлой грудью и тонкой талией. Могла бы сниматься в кино. «Повезло мне – женился на такой красавице!» – как-то отстраненно подумал он.
Дом ему не понравился. Точнее, понравился только снаружи: тенистая веранда, увитая зеленью, вызвала в нем теплое чувство. Но внутри дом состоял из одних лишь острых углов, кричащих цветов и блестящих поверхностей. И еще здесь было слишком чисто. Так чисто и прибрано, словно здесь никто и не живет. Он вдруг понял, что хотел бы жить в доме, где книги не умещаются на полках, где в прихожей спит собака, на рояле видны круги от чашек кофе, а путь к гаражу преграждает брошенный трехколесный велосипед.
Но в этом доме не было ни детей, ни собак. Некому было нарушать идеальный порядок. Жилище напоминало рекламу в женском журнале или декорацию из телесериала – стерильное место, которым можно только любоваться.
Люк начал поиски. Коричневую армейскую папку найти достаточно легко – если, конечно, он не переложил документы из нее куда-то еще, а папку не выбросил. Он сел за стол в кабинете – своем кабинете – и методично перерыл все ящики.
Затем поднялся наверх, в спальню.
Несколько секунд смотрел на большую двойную кровать под желто-синим покрывалом. Трудно поверить, что каждую ночь он делит это ложе с той красавицей со свадебного фото.
