— У него нет оружия, — ответил он, едва заметно ухмыльнувшись. — Хорошо, что он не полез. Я не хотел бы его ранить.
«Коп» выразительно хмыкнул.
— Какое благородство… — он резко ткнул в передатчик, и экран погас. — Ваше дело ушло на пересмотр. Там будут рады узнать о последнем инциденте.
Дверь медчасти закрылась. Гедимин шевельнулся, пытаясь сменить положение, и недовольно сощурился на фиксаторы — его пристегнули к койке сразу перед допросом, и сейчас захваты скрежетали, но не поддавались.
— Тихо! — прикрикнул на него угрюмый Алваренга, заходя в палату. — Сейчас отстегну. За дверью Макнайт, так что без фокусов…
Гедимин, освободившись от фиксаторов, повернулся набок и посмотрел на левую руку. Опухоль, вчера в свете зелёных ламп казавшаяся чёрной, на самом деле была багровой; сейчас она порозовела и уменьшилась в высоту, зато расплылась вдоль руки, захватив по десятку сантиметров с каждой стороны. Сармат, забывшись, потянулся к правой ладони — чесалось так, что хотелось содрать с себя кожу — но Алваренга ударил его по локтю.
— Терпи! Обе руки зудят?
— Ладони, — Гедимин недовольно сощурился. — И спина. У тебя станнер есть? Выруби меня на пару дней…
Алваренга весело хмыкнул.
— Терпи! Значит, сработало, — он ощупал кольцо опухшей кожи, не обращая внимания на сдавленное шипение сармата, и широко ухмыльнулся. — До завтра эта дрянь рассосётся, и ты уедешь на второй этаж. Фостер землю рогом роет, что ты ещё не там, но я велел выждать. И что, часто тески вот так лечатся?
Гедимин поморщился.
— При мне — один раз, — неохотно сказал он — упоминать Хольгера при «макаке», пусть даже спасшей ему жизнь, не хотелось. — Что там с червяком? Не выяснял?
Медик фыркнул.
— Мне сейчас только до червяков! Едва отбился, что не помогал тебе удрать. Если тварь сдохла, ты узнаешь — мигом присудят компенсацию.
Он, тычком заставив сармата сесть, обрызгал ожоги на спине чем-то охлаждающим.
— Пока не ложись. Ты глубоко прожарился, быстро не заживёт. Как суставы? Всё ещё ноют?
Гедимин пожал плечами.
— Непонятно. Слишком много всего болит.
Алваренга ухмыльнулся.
— Ты выживешь, теск. Эта дрянь — отличная штука. Просто волшебная. Теперь сиди тихо. До завтра ты здесь, а там — посмотрим.
Под потолком задребезжало. Гедимин нехотя приоткрыл глаз, тяжело вздохнул и перекатился на другой бок. «Уже побудка? А, так и знал, что реактор мне снится…»
Нелепая конструкция с активной зоной, из которой во все стороны торчали ни к чему не прикреплённые твэлы, ещё несколько минут стояла перед глазами. Реакторы снились Гедимину каждую ночь с тех пор, как его перевели на второй ярус… когда ему удавалось заснуть, конечно же.
Он сел, по привычке стараясь не опираться на руки, посмотрел на посветлевшие ладони и довольно хмыкнул. Зуд прекратился, пальцы больше не раздувало, красные пятна исчезли, оставив после себя несколько близкорасположенных оспин — следы лопнувших волдырей. Гедимин пошевелил пальцами, согнул их в кулак, — суставы не ныли и не скрежетали. Спина ещё немного чесалась, но сармат думал, что это от налипшей на кожу грязи — обожжённые места очень давно не удавалось помыть. «Послезавтра доберусь до душевой,» — он мечтательно сощурился. «Сдеру с себя всю эту слизь.»
Смотровое окошко приоткрылось. В камеру влетели скреплённые между собой контейнеры — вода для питья, для мытья, утренняя порция еды… Гедимин подобрал упаковки, посмотрел на содержимое ячеек и хмыкнул — ему снова не давали фруктов и кофе, будто это могло его расстроить. «Жаль, что тут не наказывают кормлением Би-плазмой,» — подумал он, вскрывая контейнер. «Кожа наросла бы быстрее, если бы её не травили изнутри „мартышечьей“ едой. Может, и флоний не понадобился бы.»
Собирая пласты синтетической еды вместе, он следил за странными складками вдоль пальцев. Они так и остались на руках, не поддавшись регенерации; подвижности суставов это не мешало, но при нажатии было заметно, что кожа там плотнее и твёрже, чем на других участках. «Лишь бы работать не мешало,» — подумал сармат, вспомнив, как неловко возил неподвижной ладонью по стене и не мог включить резак. «Вот хорошо, что этого никто не видел…»
Окошко приоткрылось. Гедимин сунул в него пустой контейнер, но выкидывать не стал — прижал рукой, не давая створке закрыться.
— Куртку вернёшь? — спросил он, глядя на жёлтый шлем охранника. Тот сердито фыркнул, дёрнул на себя контейнер и захлопнул окошко, едва не прищемив сармату пальцы. Гедимин озадаченно мигнул. «И вот так третий день. Чего это с ними всеми?»
Он покосился на пустую нишу, будто ожидая увидеть там смарт, так и пропавший где-то на первом ярусе, тихо вздохнул и развёл руки в стороны, упираясь в стены. Сейчас, когда жжение под кожей и слабость во всём теле ушли, можно было ускорить регенерацию небольшой тренировкой. «Мышцы всё-таки ссохлись,» — недовольно сощурился Гедимин, вспомнив, как тяжело было поднимать разграничители в карантинном ангаре. «Скоро свой скафандр не подниму. Надо немного размяться…»
