…В тайнике под койкой было пусто. Смарт, как и следовало ожидать, не вернули. Гедимин сел на койку, потирая ушибленное плечо, — сегодня охранник вместо команд так и норовил заехать кулаком, куда придётся. «Вынуть бы тебя из экзоскелета,» — недобро сощурился Гедимин. Впрочем, злился он недолго — боль в плече хоть немного, но заглушала другую, под рёбрами…
«И даже письмо послать я ему не успел,» — сармат тяжело вздохнул. «Хотя — зачем ему мои письма? Атомщиком мне уже не бывать. Зачем профессору-ядерщику переписка с военным преступником? Даже к лучшему, что он последние годы прожил спокойно.»
Гедимин снова перебрал в мыслях все факты, что удалось выцедить из «мартышечьей» прессы. Науки там было очень немного, и ни на один вопрос, занимающий сармата, ответить эти статьи не могли. «Одно понятно — реактор построили,» — Гедимин досадливо сощурился на очередное всплывшее «без меня». «И „макаки“ сочли его безопасным и разрешили использовать. Теперь там четыре ирренциевых АЭС… и будет ещё семнадцать. Мать моя колба… Они что, передают сарматам вообще всю ядерную энергетику⁈»
Последняя мысль была настолько невероятной, что напрочь заглушила боль под рёбрами и заставила сармата ухмыльнуться. «Двадцать одна АЭС… Сколько их всего сейчас на Земле? Даже если две сотни, это уже десятая часть. Что-то там странное у них на Земле. Надо самому смотреть, иначе не поймёшь…»
Услышав звук открывающейся двери, Гедимин вздрогнул от неожиданности. Часов у него не было, но, по его расчётам, завтрак был не более часа назад, и обычно в это время охранники даже не подходили к камере. Когда дверь полностью открылась, сармат был уже на ногах и стоял напротив проёма, настороженно щурясь на пришельца. «Расстреляют?» — мелькнуло в голове, заставив нелепо ухмыльнуться.
— Чего скалишься? — угрюмо буркнул сержант Макнайт, встряхнув перед его носом парой наручников. — Руки!
«Всего одна пара?» — запоздало удивился Гедимин, когда его, уже закованного, вытолкнули из камеры и повели по коридору мимо герметично закрытых дверей. Наружу не просачивался ни один звук — только грохотали стальные «копыта» конвоира; скорее всего, в каждой камере кто-то был, но сармат так никого из них и не увидел.
Ему было не по себе — и стало немного легче, когда охранник не повёл его вниз по лестнице, а пошёл прямо, к комнате для допроса. «Спрашивать меня вроде не о чем,» — быстро перебрал про себя варианты Гедимин. «Новая работа? Видимо, важная, раз вытащили из „одиночки“…»
По ту сторону толстой рилкаровой пластины стоял тяжёлый экзоскелет — «Шерман», отремонтированный когда-то Гедимином и Иджесом и до сих пор не вышедший из строя. С нагрудного монитора мрачно смотрел кто-то в звании майора. Он едва заметно кивнул Макнайту, и тот зазвенел ключами. Секунду спустя сармат, уже без наручников, подошёл к прозрачной стене, за которой горел голографический экран, покрытый мелким текстом.
— Гедимин Кет? — под веками сверкнула знакомая красная вспышка, и сармат недовольно сощурился, подумав, что единственного представителя расы могли бы узнавать и без считывателя. — Знакомьтесь. Подпись снизу, отпечатком большого пальца.
«Какого из?» — сармат покосился на свою ладонь, но тут же забыл об анатомических различиях, едва его взгляд упал на документ. «Дальнейшее нахождение в местах лишения свободы признать нецелесообразным… прошение о досрочном освобождении удовлетворить… не позднее 10.09…»
— Ознакомились? — сухо спросил майор. Гедимин, судорожно сглотнув, прижал палец к просунутой под стекло сенсорной пластине. Экран мигнул и погас, стекло опустилось до упора.
— Я ни о чём не просил, — ляпнул сармат, не успев подумать. Майор поморщился.
— Стандартная формулировка. Не тратьте моё время, у меня ещё трое таких же, и все с Энцелада. Вам есть куда пойти после освобождения? Любое жильё, гостиница?
Гедимин качнул головой. Мозг искрил, пытаясь переварить последнюю новость. Думать было нечем.
— Круглосуточный хостел у космопорта, — буркнул «коп». — Койка на двенадцать часов за ваш счёт, дальше разберётесь. Гетто Кларка уничтожено. У вас трое суток, чтобы добраться до ближайшего на Земле и пройти регистрацию. Но я бы рекомендовал не задерживаться и до заката. С десятого сентября мы больше за вас не отвечаем. Вам всё понятно?
Гедимин молча кивнул. Сказанное он запомнил, но обдумывать пока не стал — в мозгу всё ещё сверкали и грохотали фейерверки. «Освобождение,» — он, подталкиваемый конвоиром, шагнул к порогу и широко ухмыльнулся. «Через неделю.
