— Ну да. У них яйцеживорождение, — пробормотал Вепуат, рассматривая пульсирующий ком. — Кожистая скорлупа… Да, тут по-другому не выжить. Четыре яйца, но очень крупные. А тут… тут ещё какая-то полость. То есть они выйдут не сразу наружу. И вот эти протоки…
Гедимин, подавив тоскливый вздох, оглянулся на Сарматское плато. «Стадо» обогнуло его; последние особи ушли за холмы, и откуда-то оттуда доносился вой ракушек. Дудки им уже не отвечали.
…Туун-шу, уже не сопротивляясь, протиснулся в ангар. Едва за его хвостом закрыли ворота, в здание заглянул Айзек.
— Вепуат, иди сюда. Со зверем Гедимин разберётся.
— Что там? — Вепуат спрыгнул на платформу. Гедимин недовольно сощурился.
— Военный совет, — отозвался Айзек, снова поманил сармата к себе и скрылся.
Гедимин догнал их через десять секунд — долго возился с крючьями, воротами и лючками. На краю плато, под взглядом трёх сааг-туулов, собрались кочевники. Рядом, навострив уши, сидели нхельви. Над их кольцом возвышался, сложив руки на груди, Айзек. Перед ним стоял взъерошенный Вепуат.
— Мы не навредим никакому зверю, — говорил Джагул; его грива была вздыблена, клыки оскалены. — У нас их три, и есть скалы. Мы прижмём его очень бережно. Оттого, что перебьём Сагатов, ему вреда не будет.
— Не лезь к Сагатам! — рявкнул на него Вепуат, подняв дыбом перья. Айзек покачал головой.
— Ты уверен, что пришлые кочевники безвредны? Столкновения с Сагатами у нас уже были. Как минимум, они недалеко от караванных троп. Да и филки, если отойдут от станции…
Вепуат мотнул головой.
— Я с ними поговорю. Им сейчас не до драк.
— И надо забрать у них зверя, пока это легко, — снова подал голос Джагул. Его поддержали одобрительным рявканьем.
— У племён Пламени нет зверей-самок. А тут они есть. Вы, никто, даже и не поднимайтесь. Джелег сами…
— Нашли их мы, Хеллуг, — недовольно ощерился другой вожак.
— Ни Хеллуг, ни Джелег, ни Улгех не пойдут нападать на Сагатов! — Вепуат обвёл кочевников сердитым взглядом. — Это против воли Пламени. Кто клялся не нарушать её⁈
Кто-то из Джагулов, недовольно ворча, полез на броню. Немногие оставшиеся смотрели на Вепуата с недоумением.
— Ладно, — Айзек опустил руки и повернулся к ангару. — Вепуат, готовь зверюгу. Слетаем вдвоём, посмотрим на твоих Сагатов. Если они, и правда, мирные — им сильно повезло.
Нхельви, незаметно оставив сборище, уже мельтешили у ангара. Кто-то даже залез на крышу. Вепуат, молча кивнув, пошёл к зданию. Гедимин проводил сарматов взглядом и качнул головой. «Ну, хоть в этот раз без меня. Пойду работать.»
— Уррх… Геджер! — на сармата смотрели Джагульские вожаки — те немногие, кто ещё не перебрался на броню своих зверей. — У Пламени странная воля. Когда в набег? Ты знаешь?
Гедимин покосился на бок, снова покрытый чёрными пластинами. Ушиб давно зажил, ипроновые щитки удалось выровнять…
— Думаю, сходим. Только не к Сагатам.
Транспортёр остановился. Гедимин издалека смотрел, как рабочие разворачивают его на склад. Ещё восемь центнеров «лиловой глины» отправились на хранение. В «топливном цеху» грохотала дробилка, перемалывая руду. «Тонна в сутки. Можно было бы и больше…» — Гедимин оборвал несвоевременную мысль. Для «больше» нужна была ещё пара шаровых мельниц и второй резервуар разделителя, а для них — «лиловая глина», ценная руда, ждущая переработки на ипрон. «Потом сделаю. Сейчас — ипрон нужнее.»
…Вепуат фыркнул.
— А что, ирренций, если над ним сидеть, бодрее выделяется? Или таблетки остывают быстрее?
Гедимин поморщился, но промолчал — крыть было нечем.
Вепуат уже запрыгнул на спину туун-шу и деловито хлопал по броне и отцеплял крюки. Зверь, услышав звон падающих зацеп, зашевелился. Гедимин влез на «палубу», стараясь не наступить на торчащие из-под брони глаза. Туун-шу следил за ним, но держался спокойно.
— Им надо много движения, — объяснял на ходу Вепуат, сбрасывая швартовые канаты. Существо шевельнуло хвостом. У ворот заверещали нхельви, кто-то из филков крикнул:
Туун-шу уже вылетал, когда снаружи донёсся вой. Следом кто-то хрипло рявкнул, и Гедимин насторожился — «акцент» был чужой, не Джагульский.
