За несколько дней до отъезда сына на учёбу в Лондон, она узнаёт об измене мужа... Пришлось взять себя в кулак и молчать, ведь сыну предстоял серьёзный экзамен в консерватории. И... Молчание, действительно, оказалось золотом.
«В своей жизни я опять пришла к тупику. Я не знаю, что мне делать. И как жить дальше, я просто не знаю,» — SMS.
«Возможно, я не окажусь права. Заранее — извини. А если попробовать уговорить себя успокоиться, будто приземлилась в точку и нужно принять то, что окружает. Но принять не безоглядно — изменить всё нельзя, но можно последующие шаги делать, думая о тех, кто дороже всех. Трудно, но попробовать… Ты же очень сильная! Я вздыхаю, потому что не понимаю, почему так в жизни нашей порой происходит и очень сложно понять и тем более объяснить,» — ответные SMS.
У каждой есть свой Серёжа.
Почему-то именно так случалось в жизни всех её знакомых, приятельниц или подруг: влюблённость, симпатия, флирт, интрижка или большая и светлая любовь у кого-нибудь обязательно была с мужчиной по имени Сергей.
Да ладно отношения… Хотя бы брат, не обязательно родной! Любимый артист, в конце концов! Но только не у неё.
Ни-ко-го по имени Сережа. И это при том, что Сергей было её любимым именем.
Она шла и радовалась этим своим мыслям. Хотя они и были не слишком ободряющими. Зато отвлекали. Отвлекали от тревожной тоски, преследующей её. Тоски, причину которой она определить пока не могла.
Она шла на «автопилоте», потому что дорога вела её домой. Но вдруг, немного не дойдя до дома, резко остановилась у его торца.
— Хлеб!
Сердце тревожно забилось!..
Она, увлекшись своими думами, совершенно забыла о насущном. Не зашла в магазинчик по пути. Эх… Теперь придётся сделать крюк…
Она решила идти за домом, там можно пройти наискосок, сократив путь. Но, оказавшись на дорожке, она невольно залюбовалась деревьями — деревья разрослись, образовав естественную зелёную арку.
— Надо же! — восхитилась она.
Очень давно не ходила за домом, наверное, с тех пор, когда катала в коляске маленького сына.
Она, как заворожённая, пошла навстречу деревьям. Зачем сокращать путь, если можно пройтись в такой красоте! Тень от деревьев была настолько густой, что казалось, будто наступили сумерки. И было совершенно тихо. Всё это создавало ощущения попадания в другой мир.
Она шла медленно и наслаждалась каждым пройденным шагом.
И вдруг услышала мяуканье — тихое, раздававшееся позади.
Она остановилась и оглянулась — никого. Но мяуканье не затихало и улавливалось справа, со стороны дома. Перешагнув оградку, она подошла к дому.
— Ого!..
Все подвальные окошки были наглухо заделаны листами железа, причём сделано это было не слишком давно, судя по следам от сварки.
Мяуканье усилилось. И она пошла вдоль дома. Наконец, вместо глухих листов оказалась решётка.
Мяуканье прекратилось.
Она присела и попыталась вглядеться в подвальную сумрачность — ничего.
— Эй! Киса!
Из подвала не раздавалось ни звука.
Вокруг — словно лес, причём будто глубокий, ни единого щебетания не слышно… Сумерки. Подвальная тишина.
Стало жутковато. Она невольно оглянулась. И только вновь появившееся мяуканье прогнало оцепенение.
Она снова попыталась вглядеться в подвальную темноту — ничего не видно, даже блеска кошачьих глаз. Тогда попыталась просунуть руку в квадрат решётки, благо, место для руки оказалось достаточно.
Подвал, конечно же, был глубоким. Она упёрлась плечом в решётку и в тёмном пространстве пошевелила пальцами.
До пальцев осторожно дотронулась кошачья лапа. Видимо, тоже дотягивалась. Глубоко как…
— Кисонька…
Так невыносимо жаль стало кошку! И промелькнула жуткая мысль — сколько же могло в подвале оказаться замурованных животных! И кто только додумался заделать все окошечки! От кого это может спасти?
Она согнула пальцы. И кошка, тут же сообразив, что ей предлагают, ухватилась за эту спасительную возможность.
И началось осторожное вытягивание. Главное, чтобы и пальцы выдержали и лапы не сорвались.
Как только её локоть коснулся решётки, она левой рукой подхватила кошку под задние лапки.
Всё! Вытянула!
— Да ты кот!
Перед ней оказался довольно крупный котяра. Он был то ли бежевого, то ли рыжего цвета, определить это было невозможно, потому что кот был грязным. Он щурился от света, хотя совсем неяркого в этих сумерках густых деревьев.
— Сколько же ты там просидел! — она осторожно — только бы не напугать! — погладила его. — Лапочка…
Кот поднял голову и посмотрел на неё сквозь щёлочки глаз.
— Как тебя зовут?
Она уже смелее погладила измученное животное.
— А меня зовут Вера, — Вера вздохнула: — Если бы ты был серый, я назвала бы тебя Серёжей.
Она произнесла это, уже понимая, что возьмёт кота себе.
— Мя… бр… ря… — что-то нечленораздельное произнёс кот.
А Вера удивлённо наклонила голову, вслушиваясь.
— Боря? Тебя зовут Боря?
Кот смог открыть слезившиеся глаза и уставился на свою спасительницу.
— Какие у тебя глазки! Апельсинового цвета!
Вера поднялась и взяла кота на руки. Он прижался к ней, нисколько не сопротивляясь.
— Вот мы и нашли друг друга, — вздохнула Вера, улыбнулась и поспешила домой.
Ничего, насущное подождёт.