После ночной смены получался длинный выходной: кончали работу в субботу утром, а выходили в понедельник с четырёх. За это время Пётр превратил догадки в чертежи. Мысли, уложенные на бумагу, вселили уверенность — должно получиться! Он успел ещё поспать перед сменой и переполненный желанием действовать поспешил на завод. В последующие дни он в полной мере испытал весь набор чувств, сопутствующих творчеству: сомнения, тягостное ожидание результатов, почти физическое облегчение и окрыляющую эйфорию успеха. Нервное напряжение этих дней прошло, а искушение творчеством осталось. Он убедился, что все размеры в пределах допусков, погладил сложенные в пакет пятиметровые валы и пошёл звонить Виктору Григорьевичу. Сказал нарочито небрежно:
— Профили готовы. Заберёте или сложить где-нибудь?
Он не знал, как вовремя и кстати подоспели эти прутки. Обычное дело — организацию нового производства — превратили в оргию подобострастия, и все вовлечённые в неё фигуранты стремились проявить себя. Как только удавалось получить пару прутков нового профиля, из них вырезали образцы, полировали торцы до зеркального блеска и в лакированных коробочках, выложенных изнутри зелёным сукном, специальным самолётом отправляли в Москву. Заводам велено было, где только можно, использовать профили. Приказы принято выполнять, а об исполнении докладывать. Заводы, не задумываясь о целесообразности, подобрали чертежи деталей на замену, доложили об исполнении и стали ждать. Металлурги тоже выполнили свою часть работы — оперативно предоставили всё необходимое для изготовления опытных партий и вправе были ожидать результатов. Дело стало за малым — научиться тому, что умели делать немцы. Научиться самим, научить рабочих, начать изготавливать реальные профили из вороха чертежей, присланных заводами. Шлицевый вал подоспел, как нельзя, кстати. Образцы благополучно улетели, а директор завода, подписывая приказ о переводе Петра в лабораторию фасонных профилей, напутствовал Виктора Григорьевича: — Делайте эти чёртовы валы все подряд, рассылайте опытные партии по заводам и пусть у них болит голова, что с ними делать. И образцы… дайте образцы для Москвы, обкома, райкома для всех, кто просит, пусть видят — дело идёт. Цех когда ещё построим. Погасите волну и работайте спокойно.
Петра перевели на должность руководителя группы, которой не было, отдали в его распоряжение станки, за которыми никто не стоял, и поставили задачу — погасить волну.
Оставшиеся до перехода в лабораторию дни, Пётр проводил в Красном уголке, стараясь не мешать новому мастеру освоиться в смене. Он устроился за единственным в зале столом и размышлял над словами Доры Исаковны, сказанными по давно забытому поводу, и которые он вспоминал всякий раз, когда ему предстояло найти решение. «Талантливый идёт прямо к цели, а всем остальным остаётся перебирать варианты, но, чтобы выбрать единственно верный, тоже нужен талант». Заманчиво найти общий подход и не копить частности в надежде, что проклюнется общее. Чужих ошибок больше не будет, учиться придётся на своих.
— Пётр Иванович, мы вас потревожим. У нас здесь мероприятие по линии технической информации. Нам стол нужен. — В дверях стояла вездесущая Олимпиада Ивановна. Она числилась в техбюро и совмещала многочисленные обязанности и нагрузки. Отвечала за рационализацию и изобретательство, техническую информацию, выпуск стенной газеты и многое другое, в чём цех регулярно отчитывался и набирал очки в социалистическом соревновании. Кроме неё, и ей подобным, всё это мало кого занимала, но все исправно платили дань, откупаясь такими вот Олимпиадами. Позади неё стояла Нина с двумя «авоськами» полными книг и журналов. Пётр взял у неё сетки, помог переставить стол, обещал зайти посмотреть литературу и вышел. Олимпиада доверительно сообщила:
— Рабочие жалели, когда его у нас забрали.
— Забрали? — не поняла Нина.
— Ну да, вышел приказ перевести, и перевели. Профили будет осваивать. Он какие-то люльки придумал. Раньше бабы на себе металл таскали, а теперь кнопки нажимают и на электрокарах катаются.
— Какие люльки?
— Не знаю. Я их не видела. Рабочие говорят.
После передачи смены Пётр поднялся в Красный уголок, перелистал журналы и сказал, вставая: — Больше всего мне сейчас нужен хороший библиограф. Не хочется тратить время и изобретать велосипед.
— Я думала это дело новое. Во всяком случае, так в газетах пишут, — Нина тоже встала. — Надеюсь, у вас получится.
— Получится. Это такое новое, про которое говорят давно забытое старое.
— У нас работает библиограф. Серафима Ильинишна. Не знали? Вы только уважительно отнеситесь к её работе, и она вам всё, что нужно, отыщет.
— Спасибо. Видел вас как-то издали на лыжне. Так вы пригласите меня пробежаться?
— Опять вы за своё.
— Вы же не всё сказали тогда в хранилище. Я понял, что продолжение следует.
— Вы, наверное, и так всё знаете. Неужели никто не насплетничал?
— Я никого не спрашивал.
— Тогда лучше от меня услышать. Я вам позвоню.