На работе он познакомился с молодой особой из англоязычного кибуца, и теперь она носит ему книги из библиотеки — серию семьи Дюрант, Пола Джонсона… В моё отсутствие он читает, а поскольку ему не перед кем излить свой восторг, встречает меня цитатами — такими далёкими от дня, проведенного в больнице, что я вымученно улыбаюсь, киваю и ускользаю в душ. Одну я всё таки приведу: «…варваром был в глазах эллина всякий, кто довольствуется верой без разума и жизнью без свободы.»[32] Это про нас.
Пётр ходит на рынок, варит, убирает. Я живу на всём готовом, вспоминаю добрым словом службу национального страхования и терпеливо слушаю умные мысли умных людей. При всей моей любви, я не могу заменить ему утрату друга.
Понемногу начинаю привыкать. Вчера за полночь пережидали обстрел в комнате безопасности. Пили кофе, слушали музыку при свечах… Уснули, так и не дождавшись отбоя. Ко всему привыкаешь.
Смотрю по сторонам, ищу и нахожу радующие душу черты. На неделе утром спешила в Цфат. Плюхнулась на сиденье автобуса, отдышалась, собралась вздремнуть. Внутри где-то зашевелился червячок беспокойства. Стала проверять себя. Дверь закрыла — помню. Бойлер! Не могу вспомнить. Выскочила из автобуса, взяла такси… Это присказка. Водителю следующего рейса показала билет, спросила: — Годится?
— Вообще-то нет, — я раскрыла кошелёк, — водитель твоего рейса звонил мне, предупредил, что ты вышла. Проходи.
На душе потеплело. Дремать мне уже не хотелось, смотрела на кибуцные сады и размышляла об израильских автобусах, водителях и пассажирах. Здесь шутят: хочешь сыграть в израильскую рулетку — садись в первый попавшийся автобус. Водители в форме, многие при галстуках, не шофера — капитаны в бурном море человеческих страстей. Огляделась. Впереди девчушка-солдатка с большим рюкзаком у ног и винтовкой, несуразно громоздкой на её коленях. Через проход от меня напомаженный юнец с набором колец в ушах выдувал пузыри из жвачки и говорил по мобильнику. Заметил, что я смотрю на него, слизал пузырь и улыбнулся. Привыкаю, пора уже.»
Четыре месяца Пётр не заглядывал в «теплицу», на пятом Дрор прислал за ним машину и, радостно улыбаясь, показал письмо из Италии. Незнакомая фирма из Милана интересовалась техническими подробностями проекта. К письму был приложен каталог изделий фирмы. Знакомые профили с легко узнаваемым назначением, полный набор памятных шлицевых валов. Пётр листал каталог и слушал эмоциональный рассказ о поездке Дрора на выставку в Бразилию.
— Многие интересовались, — закончил Дрор и высыпал на стол визитные карточки. — Пётр ответил на вопросы, отправил факс и пошёл на рынок.
Утром следующего дня позвонил Рами. Он теперь работал в другом проекте, но и проект Петра числился за ним. — Итальянцы прислали чертежи профилей и новые вопросы. Тебе нельзя здесь работать — могут лишить пособия. Я привезу чертежи, а потом приеду за ответом.
После нескольких челночных рейсов, взаимных вопросов и ответов, вырисовалась интересная картина: фирма получала горячекатаные профили из Германии, доводила их до кондиции волочением и ничего не знала о возможностях холодной прокатки. «Странно, — рассуждал Пётр, — их тандем оптимален только при больших заказах и лишён смысла во всех остальных случаях.» Он подробно описал область применения холодной прокатки, вопросы прекратились, зато последовала просьба изготовить какой-нибудь профиль из присланных чертежей. Ури взял на себя расходы и через месяц отправил коробку с образцами в Милан. В ответ пришёл заказ на FDS Family.
Пётр подвёл итог: — По меньшей мере, половина заседающих в ООН могли бы стать нашими клиентами, но для этого нужно действующее производство, а не лиловый монумент.
Дрор мыслил иначе: — После выполнения заказа проект будет стоять миллион.
Пётр договорился с Ури, что после выполнения итальянского заказа начнёт работать на станках. Он уже привык к этому месту, и Дрор продолжал привозить всё новых людей, задающих одни и те же вопросы. Один такой посетитель вернулся через день и попросил Петра уделить ему несколько минут. Он протянул Петру отрезок периодического профиля небольших размеров. — Можешь изготовить? — Пётр утвердительно кивнул.
— Что для этого нужно?
— Настольное оборудование, вроде детской игрушки.
— Я не шучу. Это очень серьёзно. Мы закупали профиль в Европе, недавно его отнесли к категории стратегических материалов и наложили запрет на экспорт.
— Есть чертёж, условия поставки?
— Всё есть. Берёшься изготовить?
— Посмотрю чертёж и отвечу.
Задача оказалась на редкость простой. — Не знаю, каково его назначение, но настрогать эту штуку ничего не стоит, — сказал он Ури. — Предложим два варианта: три прохода в одной клети или один — в трёх. В обоих случаях клети уместятся на кухонном столе, но при трёх клетях они из импортёра превратятся в экспортёра. Я подготовлю бумаги. О цене договаривайся сам. Идёт?
Ури вернулся с заказом на одну клеть. — Они правильно рассуждают. Им хватит одной, а если подвернутся заказы — закажут ещё две.