Девушка всерьёз решила, что сама станет правосудием. Для этого требовалось немногое — научиться стрелять, маскироваться так, чтобы тебя не нашли, а ещё уметь наблюдать. Правильнее всего было бы пойти работать в полицию, или поступить в Силы обороны — желающих набирали на каждом углу, но Фран не доверяла полицейским и армии, она решила, что подготовится сама. В сети девушка наткнулась на группу, которая собиралась очистить Параизу от всякой мрази. Дальше угроз у этих ребят дела не шли, но среди них были инструкторы, которые научили её многому. Занятия с оружием, уроки маскировки и многое другое — это заняло два года, за это время девушка успела поработать официанткой и поступить в университет. У Фран оказался талант — она чувствовала оружие, могла попасть из обычной винтовки в цель, которую другие поражали только с помощью наводящих прицелов. В группе что-то поменялось, она познакомилась с новым инструктором, который отнёсся и к самой Фран, и к её желанию самой вершить правосудие более чем серьёзно.
Первый настоящий заказ она получила год назад, инструктор вывел её на заказчика, который за убийство заплатил столько, что хватило и на аренду склада, и на новое оружие, которое она, по совету всё того же инструктора, купила у сеньоры Гименес, и с тех пор только у неё и отоваривалась. Три предыдущие жертвы не приходили Фран в страшных снах и совесть её не мучила — все они при жизни были теми ещё мерзавцами, кого не копни, и вообще, по её небогатому жизненному опыту, порядочных людей за большие деньги не заказывали, всегда за каждой пулей стояли чьи-то грехи. К тому же последний, четвёртый, наверняка выжил, мутанты твари живучие. Фран магов не любила скорее, как природное явление, некоторые из её знакомых, те, кто носил блокираторы, были отличными ребятами, ну или по крайней мере не хуже других.
Широкие улицы Нижнего города, усаженные пальмами, махагонами и сейба, и уставленные аккуратными домиками, закончились шлагбаумом, преграждающим ведущую наверх дорогу, девушка приложила к считывающему устройству ладонь. Верхний город располагался на плоскогорье в южной части острова на высоте полутора тысяч метров от уровня океана, и на пятьсот метров выше Нижнего города. За счёт перепадов высот ветры здесь были гораздо сильнее, чем внизу, и температура была градусов на десять ниже равнинной, но богатые и знаменитые люди предпочитали селиться именно в Верхней столице, в домах с толстыми стенами из красного кирпича, отлично аккумулирующего дневное тепло для долгой прохладной ночи, и наоборот — ночную прохладу для дневного зноя.
Проехав по улочкам старой части города, девушка выбралась на открытый участок, проехала ещё несколько километров, шоссе здесь упиралось в высокую стену, которая отгораживала портальный комплекс от любопытных. Узкая асфальтовая дорога уходила в сторону, через несколько минут Фран остановилась на стоянке рядом со смотровой площадкой. Небольшое кафе было полно народу, отдыхающие заказывали кофе, булочки с омлетом, пау ди кейжу, черничные маффины и блинчики с сиропом. Те, кто хотел поесть на открытом воздухе, выстроились в очередь к автоматам. Фран взяла две порции персикового мороженого с шоколадной крошкой и большой стакан кофе, вытащила из мотоцикла сумку, в зарослях невысоких деревьев нашла едва заметную тропинку, которая привела на пустынное скалистое плато. Отсюда весь Нижний город был как на ладони, скала обрывалась вниз. Она расстелила кусок ткани на каменном выступе, вытащила еду, сняла крышки с контейнеров с мороженным, открыла кофе, села на самый край пропасти, свесив ноги.
— У меня всё хорошо, — сказала Фран в пустоту, — в воскресенье готовилась к зачётам, а весь понедельник просидела на лекциях, да кому они вообще нужны — всё равно осталось чуть-чуть, ещё неделя, и я получу наконец диплом. А ещё, представляешь, Терезу позавчера подстрелили, а я попала к ней на стажировку, теперь буду работать в «Ньюс».
Она отколупнула от густой массы мороженого небольшой кусочек, и начала рассказывать, как прожила ещё один год, почти не шевеля губами. Наконец, мороженое у Фран закончилось, а в контейнере, что стоял напротив, растаяло. Кофе давно остыло, к нему она не притронулась. Девушка достала из кармана маленькую деревянную коробочку, перевязанную белой лентой, положила возле растаявшего мороженного, рядом примостила цветы.
— С днём рождения, папочка. Только не открывай до начала второй трети, ты же знаешь правило.
Она поднялась, и ушла, не оглядываясь.
Тереза Симонс чувствовала себя отлично. Медицина на Сегунде творила чудеса, ещё недавно она истекала кровью, валялась в больничном коконе с дыркой в ноге, сегодня о случившемся напоминал шрам, который через неделю превратится в тоненькую ниточку, а потом и вовсе пропадёт. Хотя нет, его Тереза обязательно на какое-то время оставит — профессия репортёра смертельно опасна, и те, кто сидит в кабинетах на шестом этаже «Ньюс» и платит ей деньги, должны об этом помнить.
