Мы привыкли к тому, что нас окружает, и принимаем это за реальность. Вот так одна пара друзей живут и работают вместе в Омега-реальности, добывают геномы и отправляют их в центральную лабораторию, как они думают. Вроде все реально, ни к чему не придерешься… Посмотрим на это со стороны? Другая пара друзей или в каком-то смысле даже братьев в своей лаборатории своего реального мира как раз и создает все эти разные от Альфа- до Омега- реальности. Все они для добычи множества различных геномов, используемых для восстановления человеческой плоти с разными «побочными эффектами»… Посмотрим и на это со стороны? Отойдем подальше? Два друга-воина, два человека-волка следят за этой «лабораторией бога» со стороны. Они создали эту цепочку «лабораторных реальностей». Им нужен определенный геном добытый из Омеги. Они ждут именно его, ждут в своем настоящем мире. Отойдем еще дальше, посмотрим со своей стороны?…
В лаборатории витал слабый запах паленой шерсти. Подойдя к столу, Хан заметил микрон опаленного волоса Гроя, хотя тот, как всегда, пытался все тщательно убрать за собой.
– Похоже, Грой снова работал без перчаток, и когда-нибудь он все таки смешает геном образца со своим, – подумал Хан. – Вот, если бы не такое мое обостренное обоняние и зрение, вся работа бы уже давно пошла под откос из-за этого лентяя. Опять придется все переделывать.
В это время Грой спал, развалившись в комнате отдыха, и даже не подозревал, что назревает скандал из-за его очередной халатности. Он проанализировал новый образец, который сегодня утром принес Хан, а так же соединил фрагменты ДНК из разных образцов. Вроде бы все по плану, за исключением того, что все таки и его ДНК имело место там быть.
Хан толкнул дверь ногой, и та с грохотом отворилась.
– Грой! Черт тебя побери! – крикнул Хан.
Грой, неуклюже спавший на диване, где половина его тела свисала, почти касаясь пола, от резкого пробуждения, пытаясь вскочить на ноги, свалился.
– Ну, что опять не так-то, Хан? – потирая глаза и посыпая пол обгоревшим волосом, спросил Грой.
– Да все не так! Сколько можно?! Нет, ты мне ответь! И дело тут не в том, что мне опять за тобой все переделывать. Хорошо, что я пока замечаю все твои безответственные «промахи», так сказать. Но, кто знает, может, я когда и пропустил раз–другой.
– Не пропустил, я отслеживал, – понурив голову, сказал Грой.
– Ммм… оказывается он отслеживает… большое спасибо, значит про это мы не забываем? Ты хочешь завалить нам все дело?! Перечеркнуть три года работы? Я с таким трудом добываю эту генетику, хорошо, что пока ее хватает на две обработки. Но… Все! Я принимаю решение и снимаю тебя с должности моего помощника. Разве это помощь? Знаешь, последнее время мне все чаще приходит в голову дурацкая мысль, которую я, пока, не воспринимал всерьез. Вот теперь думаю, может она не такая уж и дурацкая? Может, ты действительно диверсант, «засланный казачок»? И специально валишь мне все дело.
Грой молчал, опустив голову. Он уже на своем многочисленном опыте знал, что сейчас лучше промолчать и подождать пока Хан остынет сам – не в первый раз…
– Я полностью согласен с тобой, – сказал Грой, и для верности, что ошибка осознанна, показательно хлюпнул носом.
– Я не шучу, Грой. Ты даже полы мыть здесь больше не будешь!
– Да ладно тебе, ну какой из меня диверсант? Сам подумай.
– А вот это верно, диверсант из тебя хреновый получился, – уже спокойно и даже с какой-то жалостной ноткой в голосе, сказал Хан. – Чем докажешь, что не диверсант?
– Во-первых, – начал Грой, – мы вместе здесь уже около трех лет, и ты бы уже давно меня раскусил. Во-вторых – ты сам меня выбрал. А в третьих… – Грой наконец-то встал с пола, отряхнул с шерсти приставший мусор и слегка полысевшее запястье, – противоборствующей стороны, на которую я мог бы работать… здесь в принципе не существует. Я думаю достаточно доказательств. Давай я сейчас облачусь в свой, блин, «скафандр» и все переделаю. Образцы же еще остались?
– Во-первых, – сказал Хан, – ты никуда не пойдешь. Я тебе это уже ясно сказал – ты уволен! И то, что я за три года ничего не заподозрил, так это для тебя, как диверсанта, только в плюс. Это хороший срок для внедрения. Во-вторых – не совсем я тебя выбрал. Мне дали определенные заявки, из которых, да, я и выбрал тебя. А заявку ты подал сам. В третьих… и это на самом деле самое главное, надо было с этого и начинать – нас тут действительно только двое.
– Тогда к чему был весь этот цирк с доказательствами? – спросил Грой, немного вызывающе, – я сейчас надену перчатки и все сделаю, как надо.
– Нет! Ты, – резко отрезал Хан, и ткнул пальцем в его густо покрытую шерстью грудь, – даже пол мыть здесь больше не будешь!
Хан развернулся и направился в лабораторию.
– Ну, хочешь, я приклею к себе эти чертовы перчатки? Хан! И тебе больше не придется беспокоиться, – взмолился Грой, чувствуя, что в этот раз ему придется хорошенечко постараться, чтобы его простили.
– Действительно приклеишь? – обернувшись на пороге и удивленно приподняв одну бровь, переспросил Хан.
– Да!
– Хорошо. Когда приклеишь… можешь помыть здесь пол, – с ухмылкой ответил Хан.
– Очень смешно, Хан! – крикнул Грой и тихо добавил, – между прочим, я в этой шерсти из-за тебя.
– Ты знал на что шел, Грой, – отозвался Хан, уже из лаборатории.
– Сплошной только нюх и слух, а совести ни капли,
– Я и это слышал! – уже из далека донесся голос Хана.
Хан и Грой не были людьми, и задание у них было не для человека. Они три года жили здесь совсем одни. Но, где было это «здесь», в действительности, не знали даже они.
* * *
Три года назад…
