27 апреля 1923 г. Президиум ЦИК СССР принял постановление о завершении деятельности всех ранее сформированных комиссий по выработке отдельных глав союзной Конституции и с целью подготовки окончательного проекта Конституции образовывает еще одну, так называемую Расширенную комиссию, в которую вошло 25 человек представлявших союзные республики. От РСФСР было 14 человек, из них 5 представителей от автономных республик, от УССР-5, и БССР и ЗСФСР по 3 человека. Во главе Комиссии был поставлен М. И. Калинин. В основу деятельности этой Комиссии был положен составленный еще в феврале того же года черновой проект Конституции СССР. В мае прошло обсуждение проектов Конституции в специальных комиссиях ЦИК союзных республик. Расширенная комиссия начала свою работу во второй половине мая. Важным этапом в ее работе были заседания 8-16 июня 1923 г.
13 июня по предложению М. В. Фрунзе о порядке дальнейших работ Комиссии было принято постановление, чтобы до сессии ЦИК СССР в Комиссии обсудить только проект Конституции (Договора), в первую очередь, приступив к обсуждению вопроса об общесоюзном бюджете, о Верховном суде, о союзном гербе и флаге. Далее было постановлено обратиться к рассмотрению общего положения о наркоматах и затем внести все эти вопросы на ближайшую сессию ЦИК СССР. Положения об отдельных наркоматах было решено отложить до следующей сессии ЦИК СССР. Пока же наркоматам предписывалось работать на основе прежних о них положений.[400] Особым решением этой Комиссии от 16 июня Президиуму ЦИК СССР поручалось «разработать вопрос о равноправии языков во всех правительственных и судебных учреждениях».[401]
Большой интерес представляют не только конкретные постановления Расширенной комиссии, но и предметное обсуждение тех или иных вопросов. На первом же заседании Комиссии 8 июня произошел обмен мнениями по вопросу о том, именовать ли Декларацию и Договор об образовании СССР Конституцией СССР. Х. Г. Раковский, вообще, выступил против применения термина «конституция», но М. И. Калинин, Д. З. Мануильский, М. В. Фрунзе настаивали на принятии конституции. Калинин при этом подчеркивал: «Пункт первый говорит: коль скоро объединяются отдельные советские государства в единое союзное государство, то, разумеется, и должна быть Конституция советского государства...». При этом он ссылался на решение Конституционной комиссии ЦК РКП (б), высказавшуюся за принятие не Договора, а Конституции. На этом заседании, однако, было принято не предрешать вопроса как называть общесоюзный основной закон – Договором или Конституцией. Такое решение было принято лишь на последнем заседании, где и было признано целесообразным назвать основной закон Конституцией СССР.[402]
14 июня предметом живого обсуждения стало весьма важное конституционное положение об изменении территории каждой из советской республик. Н. А. Скрыпник усмотрел громаднейшую разницу между формулировкой проекта представленного Комиссией ЦК, где говорилось, что «территория каждой из советских республик не может быть изменяема без согласия» и формулировкой «могут быть изменяемы лишь с согласия». Далее он добавил – «Территория каждой из союзных республик и ее конституция могут быть изменяемы лишь решением ее верховных органов власти». К дискуссии по этому вопросу подключился ряд других членов Комиссии: нарком юстиции РСФСР Д. И. Курский, член Президиума ЦИК СССР Т. В. Сапронов, секретарь ЦИК СССР АС. Енукидзе, нарком юстиции Белоруссии А. Х. Гетнер, кандидат в члены Президиума ЦИК СССР С. М. Тер-Габриэлян, полпред УССР в Москве М. Н. Полоз, Х. Г. Раковский, еще председатель СНК Украины, Ф. Г. Гринько – тогда председатель Госплана Украины, В. А. Нодель – нарком труда Белоруссии, член Президиума ЦИК СССР, а также председатель Комиссии – М. И. Калинин.[403]
