В первой половине 1922 г. был поставлен на практические рельсы и вопрос дальнейшего объединения советских республик. Вырабатывается так называемый план автономизации, который предусматривал включение в состав РСФСР остальных независимых советских республик на принципах национальной автономии. Этот подход не получил поддержки в Грузии, Украине и Белоруссии и на смену ему В. И. Ленин предлагает другой план – план союза республик, с созданием нового верхнего управленческого этажа, план который видная специалистка по национальным отношениям С. И. Якубовкая назвала «гениальной идеей образования Союза ССР».[456] Этот план и был положен в основу формирования СССР пройдя через многочисленные обсуждения, как в центре, так и на местах.
Однако провозглашение нового государства на Первом съезде Советов СССР 30 декабря 1922 г. еще потребовало большой последующей работы с целью претворения этих идей на практике. Эта работа была завершена на следующем съезде Советов СССР, утвердившем уже действовавшую с 6 июля 1923 г. первую Конституцию СССР. Суверенитет союзных республик по этой Конституции, конечно, был ограничен, он стал заметно менее значительным, чем был к концу 1922 г., но в целом СССР охранял суверенные права союзных республик, каждая из них имела право свободного выхода из Союза, имела свои конституции, верховные и исполнительные органы, право использования собственного языка и развития национальной культуры.
В многочисленной отечественной литературе вышедшей по истории образования СССР[457] можно встретить разноголосицу по поводу того, что реально представлял собой Советский Союз как государственное образование. В целом в советской литературе преобладало утверждение об СССР как о федеративном государстве.[458] Среди зарубежных историков заметен больший разброс мнений. Английский исследователь Э. Х. Карр прямо писал о том, что «СССР был федерацией в чистом виде. Он был создан соглашением между формально равными суверенными государствами, и Конституция добровольно признавала сохраняющийся суверенитет субъектов федерации».[459] Заметно отличается от его взглядов концепция американского историка Р. Пайпса – автора специальной книги под названием «Образование Советского Союза», выдержавшей несколько изданий. По Пайпсу образование СССР стало результатом завоевания, и это государство он подает как сугубо централизованное, унитарное и даже тоталитарное.[460] В зарубежной литературе СССР также, порой, подавался как империя нового типа, без учета тех серьезных изменений, которые произошли в стране после 1917 г. Удивительно, что такая трактовка проявилась и в СССР на исходе его существования и, особенно, после его разрушения.[461]
Чуть ли одновременно в литературе существовали совершенно различные точки зрения на советскую союзную государственность.[462] Ее называли и сверхцентрализованной, и федеративной, и империей. Вместе с тем, несомненно, существенное отличие между той системой, что существовала при царском строе и власти построенной после 1917 г. Власть, получившая название советской означала сочетание прямой, производственной политической демократии в сочетании с демократией социальной, причем последней принадлежал приоритет. Но власть Советов в СССР на практике сочеталась с руководящей и направляющей ролью компартии. Это положение было записано в последней Конституции СССР, в 1977 г, но, фактически, существовало все годы советской эпохи. Впоследствии, после разрушения или, как также не без основания пишут, разгрома СССР[463] при поиске причин кончины СССР начали выискивать начальные факторы этого финала, обратившись и к так называемым истокам. И, опять-таки, в литературе определялись они по-разному.[464]
Одну из причин увидели в принципе «права наций на самоопределение вплоть до отделения». Как было показано в данной книге, он, действительно, стал одним из краеугольных камней национальной политики СССР и был подсказан конкретными историческими условиями начала XX в. При подготовке второй Конституции СССР в 1936 г. были предложения или внести поправку в ее 17-ую статью, или ее совсем исключить, то есть исключить статью, где говорилось о сохранении за союзными республиками права на свободный выход из СССР. Сталин, делавший доклад об этой Конституции на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов 25 ноября 1936 г., категорически выступил против этого предложения. При этом он подчеркнул: «СССР есть добровольный союз равноправных Союзных республик. Исключить из Конституции статью о праве свободного выхода из СССР – значит нарушить добровольный характер этого союза. Можем ли мы пойти на этот шаг? Я думаю, что мы не можем и не должны идти на этот шаг».[465]
