Деревушка оказалась небольшой и состояла из четырех непродолжительных улиц: одной продольной, следовавшей вдоль трассы, и трех поперечных; удивительное дело, но, кроме одноэтажных и двухэтажных жилых строений, в ней располагался в том числе и небольшой метизный заводик. Углубляться далеко не пришлось: пострадавшая старушка жила на самом первом проулке, в третьем доме от края. Неприхотливое жилище представлялось непривлекательной постройкой, в основном бревенчатой, но снаружи оббитой еще и обветшавшими досками; входная дверь располагалась, как и три основных окна, с фасадной части и выглядела прочной, железной конструкцией – она оказалась не заперта. Хозяйка ждала их в кухонном помещении, находившемся сразу вслед за проемом, позволявшим попасть в жилую часть и установленном в конце холодного, неутепленного, коридора.
– Канарейкина Агрипина Корнеевна, восемьдесят два года, – шепотом пояснил Алексеев, отлично знавший всех местных жителей, – говори «погромче»: она плохо слышит.
– Здравствуйте, бабушка, – обратиться как-нибудь по-другому у Владиславы просто-напросто не повернулся язык, – расскажите, пожалуйста, что у Вас сегодня случилось?! – как и советовал более опытный напарник, она старалась выражаться по возможности громко.
Задав самый обыкновенный вопрос и дожидаясь вразумительного ответа, кареглазая красавица пристально уставилась на первую потерпевшую, с какой ей довелось иметь служебное дело. Вместе с тем особо выделить что-то не получилось, потому как взору представился вид самой обыкновенной престарелой женщины, отличавшейся невысоким ростом, худощавым телосложением, сморщенной кожей, потухшим взглядом и развитой тугоухостью; одежда хозяйки выглядела неброской и отличалась красным, цветастым халатом, фланелевым и домашним, однотонной косынкой и легкими тапочками (в доме работал газовый котел и было тепло).
– Что, что ты, «внучка», спросила? – переспросила старая женщина, явно не расслышав произнесенного предложения.
Новоиспеченная сотрудница открыла было рот, чтобы вновь повториться, но неожиданно ее опередил помощник, оказавшийся в части ведения беседы с согбенными старцами более сведущим.
– Нет, не так, постой… – оборвал он просившийся вопрос, а следом обратился уже непосредственно к престарелой хозяйке: – Агрипина Корнеевна, а скажите-ка нам: где находятся Ваши денежки?
– Ой! – словно проснувшись от долгого, тревожного сна, всплеснула руками обманутая старушка и слезливо запричитала: – Украли! Всё стащили, похитили! Двести тысяч давешних накоплений проклятые сволочи умыкнули!
– Тише, тише, – всеми силами Слава старалась успокоить разволновавшуюся потерпевшую и убедить ее разговаривать только по сути, – пожалуйста, расскажите нам о случившемся ограблении поподробнее.
Далее, с помощью опытного Палыча и пройдя через «великие испытания» усердной участковой удалось выведать и подробно задокументировать примерно следующее: «Сегодня утром, между десятью и одиннадцатью часами, к Канарейкиной явилась незнакомая женщина (ее приметы: светловолосая, невысокая, полная, любезная, одета в черную шубу) – она представилась представителем социальной защиты и предложила обменять денежные знаки, вышедшие из оборота, на новые, пару дней назад выпущенные; после себя она оставила нечто, похожее на квитанцию (с фиктивной печатью и неразборчивой подписью) и составленное очень неряшливо, а также двести бумажных листов, внешне схожих с денежными купюрами, обозначенных достоинством в тысячу рублей, но отмеченных характерной надписью: «Не является платежным средством» – вещественные доказательства упакованы надлежащим образом и с места происшествия изъяты»; в итоге на всё про всё ушло чуть более двух с половиной часов, зато материалы доследственной проверки оформились в полном объеме, и без единой помарки.
– Садись в машину, и поехали наконец-то «на базу», – сказал Алексеев, когда они, изрядно подуставшие, выходили на улицу, – сегодня пятница, и хотелось бы очутиться дома немного пораньше, тем более что неизвестно, чего еще будет нынешней ночью.
– Постой! – вдруг напряглась участковая, когда уже уселась на пассажирское место; она указала рукой на двухэтажный деревянный особнячок, стоявший по тому же самому ряду, но, единственное, установленный с той стороны центральной проезжей части: – А в этом доме кто проживает? Мне кажется, Палыч, или у него по всему периметру виднеются уличные видеокамеры?
– Да, а ведь и точно, – с удрученным вздохом выпалил враз погрустневший прапорщик, начинавший понимать, что день сегодня затянется, – видеонаблюдение есть, но вот только… – заметил он с небольшой надеждой, – его сейчас дома, наверное, нет: он человек занятой – частный предприниматель! – находится в постоянных разъездах, и в деревне его обычно «днем с огнем не отыщешь».
