Я попыталась сесть, чтобы потихоньку доползти до туалета. Но трясущиеся от слабости руки подломились и опрокинули меня обратно на подушку. Задушив в зародыше поднимающуюся внутри панику, я напомнила себе, что не одна. И даже, ругаясь на меня за безалаберность и дурость, Гаранин не оставит умирать, проверено. Чем сможет – поможет. Он же говорил, что какая-то аптечка есть, не может же там не быть универсального антидота! Его, по-моему, во все дыры пихают.
– Зар! – позвала я, с трудом подняла руку, чтобы найти в сумраке плечо мужчины. – Зар! Мне нужно… – пробормотала – и осеклась, прислушиваясь к ощущениям.
– Что случилось? – вскинулся Гаранин, приподнимаясь на локте. – Вася? Что еще?
Дурнота вдруг отступила полностью. Вместо нее меня окутал терпкий, щекочущий ноздри, волнующий запах – я даже предположить не могла, чего именно, но готова была вдыхать его непрерывно. А еще моя ладонь, в сумраке легшая на плечо полковника, на мгновение замерла, а потом скользнула в сторону, к локтю, оглаживая теплую кожу.
Мыслей в голове почти не осталось. Единственная сводилась к констатации очевидного факта: а ведь Гаранин действительно очень сильный мужчина. Под рукой были буквально не человеческие мышцы, а сталь, обтянутая тонким слоем кожи. И вроде бы я знала о его силе и тренированности, но до сих пор не имела возможности спокойно ощупать, а знать – совсем не то же самое, что чувствовать.
– Василиса, ты в порядке? – уже вовсе встревоженно проговорил полковник. Сел, хлопнул в ладоши, пробуждая светильники. Я зажмурилась от яркого света и инстинктивно подалась ближе к мужчине, пытаясь спрятаться за ним. – Вася?!
Он обхватил меня за локоть, слегка встряхнул.
– Почти, – пробормотала я, все еще жмурясь. Села, опираясь на свободную руку. От слабости не осталось и следа, тело меня опять слушалось. Единственное, выпустить плечо мужчины было решительно невозможно, от одной мысли об этом делалось жутковато.
– Посмотри на меня. Тебя знобит? Все-таки простудилась? – Резкий, чуть более хриплый со сна, чем обычно, голос мужчины странно действовал на меня. Завораживал, окутывал вместе с запахом, туманил разум, рождал в точке между лопаток щекотные мурашки, словно от легкого ласкового прикосновения.
– Уже не знобит, – отозвалась я, все же открывая глаза. Встретилась взглядом с полковником – и опять зависла.
А у него красивые глаза… Бархатистые, шоколадного оттенка, удивительно теплые.
Пока я бессмысленно таращилась на мужчину, он обхватил ладонью мое лицо, вынуждая запрокинуть голову. Властно, но осторожно, стараясь не причинить боли. Прикосновение это вырвало шумный вздох – и отозвалось внизу живота сладким, тянущим чувством неожиданно сильного возбуждения.
Я была уверена, что Гаранин меня поцелует. Потянулась навстречу…
– Не дергайся, – буркнул он – и оттянул веко, проверяя реакцию зрачка на свет.
Я поперхнулась вздохом, а полковник через мгновение отпустил мою голову.
– Странно, нормальные, не расширенные… Ты спишь? Ты меня вообще слышишь?
– Слышу, – проговорила отстраненно.
Повела ладонью от его локтя по плечу вверх. Кончиками пальцев очертила ключицу до впадинки у основания шеи и двинулась вниз по груди, зачарованно следя за собственной рукой. От этого простого прикосновения дыхание у меня сбилось, а от новой волны возбуждения на мгновение потемнело в глазах.
Гаранин перехватил мою ладонь на уровне солнечного сплетения, отодвинул, второй рукой опять поймал за локоть и встряхнул.
– Вася, приди в себя! Что еще случилось? Ты точно все рассказала?
– Все со мной в порядке, – вздохнула я, недовольно поморщившись. – Гаранин, ну ты мужик или нет?!
– Ты это к чему? – Полковник озадаченно нахмурился.
– К тому самому, – проворчала в ответ и наконец сделала то, что хотелось, – дотянулась губами до его шеи. Уткнулась носом в ямку под ухом, шумно втянула воздух, впитывая запах его кожи, слегка прикусила, потом провела языком вдоль ключицы.
Гаранин настолько опешил от моих действий, что отреагировал далеко не сразу. Потом все-таки опомнился, перехватил за плечи, отодвинул на вытянутых руках.
– Вася, очнись, ты явно не в себе! – строго велел он.
– С чего ты взял? – поморщилась недовольно. – Я прекрасно помню, где мы находимся, и отдаю себе отчет в собственных действиях.
– И что ты делаешь? – ехидно уточнил полковник.
– Пытаюсь тебя поцеловать, – ответила невозмутимо, спокойно глядя в темные, обычно злые глаза, которые сейчас смотрели донельзя растерянно. Освободившейся рукой скользнула по бедру мужчины, но Гаранин опять перехватил мою кисть. – Но ты ломаешься, как девица, даже обидно…
Я всем телом подалась вперед, стараясь оказаться поближе.
– Или я тебе совсем не нравлюсь?
– Если бы, – буркнул начбез себе под нос, но тут же обратился ко мне: – Вася, давай мы с тобой кое-что проверим, потом выпьем лекарство и успокоимся, хорошо? – Он старался говорить мягко, увещевательно, как с душевнобольной. От этого голос звучал, словно басовитое тигриное мурлыканье, лаская кожу и отдаваясь щекоткой в затылке и ниже, по шее до лопаток. Смысл сказанного доходил до меня с опозданием.
