— Вам совсем необязательно было приходить, — сказала Дрейпер, касаясь его руки. — Я бы убедила Левитта перенести слушание на следующую неделю. Никто не стал бы возражать. В сложившихся обстоятельствах.
Майкл кивнул и слабо улыбнулся ей. В словах Дрейпер он не услышал ничего нового: она повторяла то, что сказала в четырех голосовых сообщениях, которые оставила ему с восьми утра.
— Я знаю. Но мы не будем переносить слушание. Терри Колливер дает показания сегодня, и я проведу перекрестный допрос.
При этих словах выражение сочувствия исчезло с лица Дрейпер. Ее глаза широко распахнулись, словно она не верила своим ушам.
— Майкл, вам нельзя этого делать. Нельзя допрашивать Колливера так скоро после убийства Дерека. Вы не справитесь. Вы…
— Я знаю пределы своих возможностей, — перебил Майкл твердым голосом. — И знаю, что нужно делать. Мы побеждаем. Сторона обвинения проигрывает. Мы не можем пойти на попятную.
— Но, Майкл…
— Никаких «но». Все случится сегодня. Единственное, что я не смогу, — это поговорить с Саймоном. Нет у меня на это сил сейчас. Поэтому мне нужно, чтобы вы пошли к нему, сказали, что в силу личных неприятностей я не могу спуститься — но не говорите, каких, — и заверили его, что мы готовы к бою.
Дрейпер не ответила: казалось, ее покоробило то, что ее мнение так безапелляционно отвергли. Колливер был главным свидетелем по делу, поэтому Майкл должен был быть на высоте. Он понимал, почему — учитывая обстоятельства — Дрейпер считала, что он на это не способен.
«Не важно, что она считает, — подумал Майкл. — Сегодня ей нужно просто смотреть и учиться».
— Дженни? — окликнул он, когда Дрейпер пошла к выходу.
При звуках своего имени она обернулась.
— Да?
— Пожалуйста, заставьте его подписать разрешение на наше выступление против обоих: и Колливера, и О’Дрисколла. Как договаривались.
— Я предполагаю, мистер Колливер, что в полиции не ошиблись, когда арестовали вас, выдвинули обвинение в убийстве братьев Голлоуэев и оставили под арестом дожидаться суда.
Перекрестный допрос Терри Колливера королевским адвокатом Мэттью Коулом подходил к концу. Коул допрашивал свидетеля почти два часа. Без особого — и вообще какого-либо — успеха. Его подход привел Майкла в замешательство. Коул даже не попытался взвалить вину на Саймона Кэша.
«Неожиданно, — подумал Майкл. — И наивно».
— И че я должен на это ответить?
— Мистер Коул просит вас согласиться или не согласиться с его предположением, мистер Колливер.
Обычно судье Джону Левитту — любому судье — не приходилось вмешиваться, когда допрос вел Мэттью Коул. Но сегодня его вмешательство было оправданно.
«Мэтт не на коне, — подумал Майкл. — Может, случившееся с Дереком повлияло на него сильнее, чем я думал».
— Ну ладно, не согласен. Они ошибались, пока не поймали Даррена О’Дрисколла и Саймона Кэша. Как я уже сказал мистеру Эпстейну.
Коулу ничего не оставалось, кроме как оставить ответ Колливера без внимания.
— И еще я предполагаю, мистер Колливер, что вы обвинили моего подзащитного, Даррена О’Дрисколла, чтобы самому избежать наказания, прекрасно зная, что полиция заинтересована в нем и его брате гораздо сильнее, чем в вас. Верно я говорю?
— Ни черта не верно, потому как, если я знал, что им нужны Даррен О’Дрисколл и Патрик О’Дрисколл, зачем мне называть только Даррена? Почему я тогда назвал Даррена и Саймона Кэша вместо Даррена и Пэта? Не сходится, да? Совсем не сходится.
— Мистер Колливер, я предполагаю…
— Че? Не хотите отвечать на мой вопрос? В чем дело, приятель? Не знаете че сказать?
— Мистер Колливер, я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, — прибег Коул к дежурной фразе адвокатов. — Вы здесь для того, чтобы отвечать на мои, так что давайте постараемся не отвлекаться, хорошо?
— Как скажете, — ответил Колливер. — Но я знаю, че бы я подумал, будь я присяжным.
Майкл видел, как Колливер сложил руки на груди и откинулся на стуле для свидетелей.
«Колливер побеждает», — подумал он.
Его ответ и молчание Коула произвели в точности тот эффект, на который указал Колливер. Выставило Даррена О’Дрисколла виновным в глазах присяжных. Тем более Колливер привел хороший довод. Вредящий не только О’Дрисколлу, но и Саймону Кэшу.
Однако Коул даже не попытался его опровергнуть.
«Что, черт возьми, с тобой творится, Мэтт?»
Десять минут спустя перекрестный допрос Коула наконец завершился. За это время положение его подзащитного не ухудшилось. Но и не улучшилось. Коул вообще не добился никаких результатов: ничего из сказанного не могло убедить присяжных в том, что Колливер причастен к убийству братьев Голлоуэев.
Настала очередь Майкла.
Он поднялся, глядя прямо на место для дачи показаний, где сидел Колливер. Тот излучал уверенность после поражения Коула. Его высокомерие возрастало с каждым успешным ответом, и он не пытался это скрыть.
Майкл демонстративно отвернулся от свидетеля. Почти театральным жестом. Призванным побудить присяжных сделать то же.
