Стояло позднее утро. Марсель провел на ногах всю ночь. Он покинул сварщиков, ушел к себе, снял форму и лег, решив подремать с полчаса, прежде чем возвратиться на капитанский мостик Николсона. Но едва закрыл глаза, как зажужжал комм.
- Марсель, - услышал он голос Абеля Киндера, главного климатолога с «Венди». Тот возглавлял группу, изучающую условия на Обреченной в преддверии планетарного разрушения.
- Привет, Абель, - поздоровался Марсель. - Что там у вас?
- Похоже, несколько серьезных бурь. И усиление сейсмической активности.
- А в области башни?
- Там мы прогнозируем слабые толчки, но хуже всего будет на северном побережье. Я имею в виду море.
- А что насчет штормов?
- Они набирают обороты. Один уже довольно сильный. Это происходит потому, что атмосфера Обреченной реагирует на гравитационное воздействие Моргана, и то же самое делает океан. Поэтому возникают мощные воздушные потоки, а вода движется вокруг планеты. И все эти сотрясения происходят из-за приливного воздействия. Обычное положение вещей расстроилось. В теплые широты вторгается холодная вода, а области высокого давления над полюсами исчезли и…
- А рельеф дна, Абель?
- Трудно сказать. Механизм формирования погоды уже превратился в кашу. Может произойти что угодно. Надо бы предупредить твоих людей, чтобы опасались ураганов, торнадо и бог знает чего еще. На поверхности у нас недостаточно датчиков, чтобы произвести полный ее мониторинг, поэтому мы заранее ничего обещать не сможем.
- Хорошо.
- Главное, пусть сохраняют спокойствие.
- Спасибо, Абель.
- И еще одно. Эти штормы будут очень сильны. Ничего подобного никто никогда не видел. Категория 17.
Памятники - это изящные фикции, воплощение нашего притворства: вот-де какие мы неэгоистичные и великодушные, вот как сочувствуем тем, кто в силу обстоятельств проявил перед лицом смерти храбрость и самоотверженность. Чтобы понять нелепость этого тщеславия, достаточно обратить внимание на чрезвычайные ситуации, когда полицейская защита всякий раз неизбежно оказывается бессильной. Грегори Макаллистер. Идущие к славе
Расчетное время до разрушения: 107 часов
По их прикидке, к исходу дня они прошли восемнадцать километров. Когда Кэньон снова появился, чтобы взять интервью, он первым делом сообщил, что чего бы они теперь ни делали, домой они вернутся знаменитыми.
В сущности, это было довольно просто. Он подбрасывал им вроде бы ничего не значащие вопросы. Словно играл с ними в софтбол. Им страшно? Стоило ли вообще спасать какие-нибудь предметы с Обреченной? Кто был тем астрономом в башне? Что из увиденного на планете было самым удивительным?
Хатч считала самым удивительным то, что произошло с ней, но вместо этого рассказала о гигантских стрекозах.
Кэньон спросил насчет полученных ран.
- Ничего особенного, - ответил Макаллистер. - Просто несколько порезов и царапин.
Однако он признался, что усвоил главный урок: всегда поддерживать хорошую физическую форму.
- Просто невозможно предсказать, что вас ожидает, - пояснил он, - когда вы собираетесь углубиться в совершенно неведомый лес и пройти по нему двести километров. Я бы рекомендовал всем быть очень осторожными.
Позднее поднялся Джерри Морган. Теперь он был величиной почти с земную Луну и виден все еще в средней фазе - чуть больше половины диска. Верхний и нижний пояса облаков, свинцово-серые, зловещие, покрылись золотистыми пятнами. Широкая темная полоса лежала на экваторе. Хатч сумела примерно определить то место в северной полусфере, куда Малейва-3, Транзитория и башня свалятся неизбежно по прошествии нескольких дней.
При других обстоятельствах это было бы просто замечательное зрелище.
