В этот же день огромный магазин на Красной площади был закрыт, чтобы члены советского парламента могли беспрепятственно отовариться... Мы побывали на закрытых базах, существование которых правительство держит в секрете, опасаясь налетов простых изголодавшихся граждан. На одной из них мы увидели сто тысяч коробок «несуществующего» масла из Финляндии. На другой рабочие признались, что у них хранятся тонны масла, огромное количество ветчины, салями, рыбные консервы и фрукты. Все лежит сегодня на одной из баз, куда прибывают поезда с продуктами из всего Советского Союза и из Европы.
Многие люди остаются напрямую зависимы от разваливающейся государственной системы. Стариков и немощных этой зимой ожидает голод или даже голодная смерть. Дети болеют рахитом и замедленным ростом из-за прекращения поставок молока и свежих фруктов».
Как сообщает «Постфактум», постановлением сессии городского Совета от 26 декабря 1990 года «О льготном обслуживании продовольствием в городе Томске» с 1 февраля 1991 года в столах заказов прекращается обслуживание Героев Советского Союза и Социалистического Труда, многодетных матерей, заслуженных деятелей искусств и персональных пенсионеров.
По сообщению агентства Рейтер, поставки продовольствия в Советский Союз из стран Западной Европы будут продолжаться. Вместе с тем обращает на себя внимание и тот факт, что поставляемые товары часто не доходят до обычных людей, оставаясь на складах или на закрытых базах. Представители Германии уже выразили свое недоумение сложившейся ситуацией.
«В городе сложилась критическая ситуация со снабжением населения мясопродуктами, – говорится в письме первого заместителя председателя Моссовета Сергея Станкевича на имя премьер-министра Валентина Павлова. – Остаток мяса в холодильниках города составляет 40 тысяч тонн, что значительно ниже уровня 1990 года. Как сообщил агентству «Постфактум» сотрудник пресс-службы Моссовета, «за январь 1991 года недополучено 48 тысяч тонн мяса, в том числе 22 тысячи тонн по импорту».
На следующий день многие газеты напечатали некрологи по поводу трагической смерти народного артиста республики Вячеслава Томина. Самое поразительное, что его жена не обнаружила в доме ничего пропавшего. Все было на месте, даже ее драгоценности, лежавшие в комоде. Словно убийца или убийцы, вошедшие в квартиру, решили дважды выстрелить в пианиста, а потом исчезнуть.
Нужно было видеть лицо заместителя министра, когда ему сообщили о том, кем является молодой человек, которого он принял за водителя или помощника родственницы своей сестры. Ванилин долго извинялся, пытаясь загладить свое хамство подобострастными извинениями. Светлана с грустной улыбкой смотрела на этого типа, так мгновенно изменившего свой тон и поведение.
На следующий день Эльдар позвонил ей.
– Как вы узнали мой телефон? – удивилась она.
– Вы забываете, что я теперь куратор Министерства внутренних дел. Значит, к моим услугам вся советская милиция, – пошутил Эльдар. На самом деле совсем нетрудно было узнать домашний телефон посла Скороходова.
– Честное слово, я не ожидала, что вы такой большой начальник, – призналась Светлана.
– Я всего лишь рядовой инструктор, – пробормотал он. – Хочу вам сказать, что я возьму на контроль убийство вашего брата и не успокоюсь, пока убийцу не найдут.
– Надеюсь, что его найдут, – вздохнула Светлана.
– Насколько я понял, там ничего не пропало. Неужели он мог кому-то мешать?
– Кому мог помешать пианист? – горько спросила она. – Я сама ничего не понимаю. Но мне сказали, что он сам открыл дверь, значит, хорошо знал своего убийцу. Мне даже страшно подумать, кто это мог быть. Но в его окружении таких людей нет. Там все музыканты, пианисты, дирижеры. Нет, нет. Они, наверное, ошибаются. Этого просто не может быть!
– Я хотел бы снова с вами увидеться, – признался Эльдар.
– Зачем? – удивилась Светлана. – Этого не нужно делать. Вы занимаете очень ответственный пост, несмотря на свой возраст. А я – супруга посла и скоро вернусь к нему в Швейцарию. Вы молоды, у вас вся жизнь впереди. И такая безумная карьера в вашем возрасте.
– А вы исключаете себя из числа молодых?
– Конечно. Мне уже тридцать девять, почти сорок. Для женщины более чем серьезный возраст.
– Не знал, что существует подобная градация. Теперь буду знать.
– У вас все еще впереди, – вздохнула она. – Как ваша нога?
– Нормально. Врачи были правы, это всего лишь сильный ушиб.
– Вы смазываете ногу кремом, который вам дали в больнице?
– Конечно. Поэтому ничего и не болит. Можно, я буду вам иногда звонить? В этом большом городе у меня нет близких знакомых. Хотя мы и встретились при таких трагических обстоятельствах...
– Можно. Мне даже интересно с вами разговаривать, – разрешила Светлана.
