– Мудак, – прорычал я и, проанализировав его нытьё, подколол: – То есть тебя бесит, что она счастлива и не рыдает в подушку из-за потери тебя любимого?
– Я думал, она будет названивать, просить о встрече, а она…
Логика в словах друга подтверждала его обычное состояние, – бабник, нарцисс и брутал. Ни грамма жалости, ни капли участия, и ни намёка на признание своей вины в сложившейся ситуации. Да как она посмела не страдать, а заниматься собой?! Именно так переводилась его завуалированная претензия.
– Не боишься, что, узнав о диагнозе, она подаст на тебя в суд? – выдержав паузу, уточнил я, а Рома округлил глаза и возмущённо засопел.
– За что?! – рявкнул на всю кафешку, но вспомнив, что мы тут не одни, заговорил тише: – Я её обхаживал, задаривал цветами и подарками, развлекал.
– Скрасил жизнь, можно сказать, – с издёвкой поддакнул я, а он отшвырнул вилку и сжал руки в кулаки.
– Между прочим, если бы не я, она так бы и не пошла на обследование, – пророкотал он и, смерив меня высокомерным прищуром, перечислил: – Уговорил, а это, кстати, было непросто. Она же всё своей работой грезила. Выбрал удобный для неё день, привёз в клинику в свой выходной, оплатил все анализы и исследования, провёл по всем кабинетам. Да она бы так и жила в неведении и загнулась бы на своей обожаемой работе.
Произнося последние слова, Рома исказил голос и изобразил пальцами кавычки. Его бомбило, а эмоции клокотали, но я не мог понять одного.
– Так почему не довёл дело до конца? – нахмурившись, огрызнулся я и, покачав головой, дополнил: – Какой ты врач после этого? А если бы всё прояснилось после свадьбы или?..
– Легко тебе говорить, – перебил Ромка и, стукнув кулаком в грудь, проныл: – Я тоже страдаю и переживаю. Я её любил.
– Любил, но забыл и благополучно забил, – подытожил я и, не обращая внимания на убийственный взгляд, фыркнул: – Вот и живи с этим.
Помолчав, Рома допил свой давно остывший кофе и вместо оправданий выбрал привычный путь. Вместо того чтобы обелить свою гнилую натуру, он в очередной раз с удовольствием проехался по моей самооценке и самолюбию.
– Ден, я понимаю, что ты весь такой правильный и добренький, – усмехнувшись, протянул он нараспев и, склонив голову набок, полоснул по давно затянувшейся ране: – Что же ты тогда всё ещё в холостяках ходишь? А, я вспомнил… Просто баб выбирать не умеешь. Взять хотя бы Оксану, которая предпочла меня, а не…
– Предпочла она не тебя, а выгодную замену, – недослушав, рявкнул я и, прерывисто выдохнув, взял себя в руки и завершил фразу: – Ты как буфер для говна. Спасибо «друг», что открыл мне глаза и не дал совершить роковую ошибку.
– Ну мы же друзья, – Рома расплылся в мерзкой улыбочке и, хлопнув меня по плечу, намекнул: – Всё к лучшему. Я знал, что рано или поздно ты поймёшь и ответишь тем же.
– Отбить у тебя любимую ради минутного самоутверждения? – переспросил я и, пожав плечами, хмыкнул: – Сомнительная помощь.
– Я о другом, – пропустив мою издёвку мимо ушей, скривился Ромка и, помявшись, напомнил: – Ты обещал помочь с Викой.
– Не обещал, а на эмоциях ляпнул, – поправил я бывшего друга и, отодвинув недоеденный обед, пояснил: – Но я не собираюсь тащить её в койку. Первым делом приглашу на приём, озвучу диагноз и постараюсь направить на лечение. Специалиста я уже нашёл, так что…
– Да ты ж мой рыцарь, – заворковал он и, разведя руками, невозмутимо произнёс: – Вот вернётся с отпуска и приступай к своему плану спасения несчастных дев, а я…
– Что значит вернётся? – опешив, выдавил я и, покрутив пальцем у виска, зарычал: – Ром, ты дебил или прикидываешься? У неё каждый день на счету! Лечение надо начинать уже… да ещё вчера! Когда она уезжает?
– Через день или два, – изобразив мыслительный процесс, ответил Ромка и, встав из-за стола, добавил: – Я ей билет и бронь скинул. Впрочем, как и тебе. Хочешь, останавливай, а хочешь, с ней поезжай. Ой, я же совсем забыл, что ты с врагиней к морюшку собрался.
– Никуда я с ней не поеду, – огрызнулся я, но он лишь рассмеялся.
– Уверен? А если уволит? – подмигнув, проурчал Ромка и, поиграв бровями, покачал головой: – Не думаю, что ты карьерой рискнёшь. Каринка крепко тебя за яйца держит.
– Да пошёл ты! – рявкнул я и, отшвырнув салфетку, направился к выходу из кафе.
Карина и впрямь ничуть не сомневалась, что никуда я от неё не денусь. Заваливала меня сообщениями и фотками локаций, морских пейзажей и нарядов, которые прикупила к отпуску.
Говорить с ней было бесполезно, особенно учитывая, что она не слышала и считала свои решения неоспоримыми, а мнение – единственно верным. Привыкшая к полному подчинению, – она была одной из тех, кому лучше поддакнуть и дать, чем объяснить, почему не можешь или не хочешь.
Не утруждаясь объяснениями, с работы я ушёл сразу же после обеда, благо администратор знала, что я догуливаю последние дни перед отпуском, и записывала пациентов лишь на повторный приём.