Это была пустая угроза. Вероятность изменения маршрута и возможные неудобства оговаривались в контракте каждого капитана корабля.
— Поступайте как считаете нужным, — спокойно отозвалась она. — Я считаю, что в худшем случае мы задержимся примерно на три недели.
Найтингейл с огромным облегчением положил нож и вилку.
— Потрясающе, — проронил он и вышел из комнаты.
Эмбри тоже не обрадовало происходящее.
— Это нелепо, — бросила она.
— Увы, — Хатч постаралась улыбнуться. — Такие вещи случаются.
Сколари, закатив глаза, откинулся в кресле.
— Хатч, это жестоко — поступать так со мной. Я заранее заказал номер в Швейцарских Альпах. Хочу провести там время с друзьями.
— Том, — сказала она страшно смущаясь. — Извини, но, мне кажется, тебе придется пересмотреть свои планы.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
В это мгновение Хатч постаралась взять себя в руки.
— Послушай, вы оба достаточно долго работали на Академию. И вам известно, что значит открытие такого рода. И еще вы знаете, что мне не предоставили возможности выбора. Пожалуйста, жалуйтесь туда, где это нормально воспримут. Пишите, а я с радостью отошлю вашу жалобу.
Тони вздохнула.
— Я, в общем-то, не предполагала, что мы весело проведем время. Так что преспокойно могу это пережить.
В течение часа Хатч пересчитала их полетную траекторию и взяла курс на Малейву.
В тот день она сторонилась пассажиров, желая сохранить благоприятный психологический климат. Хотя дружеский настрой первых нескольких дней и не вернулся, но отрицать, что гнев и негодование быстро рассеялись, тоже было нельзя. К утру все более или менее смирились с новым положением дел. Эмбри признала, что возможность наблюдать планетарное столкновение наверняка важнее любых неудобств. Что касается Сколари, он, видимо, наконец, начал осознавать, что значит быть единственным молодым представителем мужского пола в обществе двух привлекательных пассажирок.
Хатч сочла, что пришло время сделать следующий шаг.
На следующее утро все, кроме Найтингейла, собрались в комнате отдыха. Тони и Эмбри играли в шахматы, Сколари с Хатч обсуждали этические проблемы, а Билл оказывал им в этом посильную помощь. В данный момент обсуждалось, следует ли воспринимать положительно наличие верований, поскольку те даруют индивидам большее психологическое спокойствие. Заметив, что шахматная партия закончилась, Хатч привлекла к себе внимание присутствующих.
— Обычно, — сообщила она пассажирам, — на такие исследования отправляют как можно больше людей, среди которых обязательно есть профессиональные археологи. У кого-нибудь есть археологическое образование?
Ни у кого не было.
— Когда мы доберемся до Обреченной, — продолжала Хатч, — я отправлюсь на поверхность. Просто осмотреться, увидеть все, что можно, а то и собрать кое-какие артефакты. Если кому-нибудь хочется со мной, могу взять нескольких добровольцев. Работа предстоит достаточно простая.
Она сладко потянулась. Пассажиры переглянулись, затем посмотрели на потолок и стены.
Эмбри отрицательно покачала головой.
— Благодарю покорно. Я предпочту наблюдать отсюда. Хатч, в конце прошлого века здесь пропала целая группа. Насколько я припоминаю, их съели. — Она подняла ферзя и внимательно посмотрела на него. — Прошу извинить. Но я действительно помню об этом. К тому же меня мало интересует археология. Если там есть что-то, на что Академии хотелось бы взглянуть, так у них было на это двадцать лет. Но нет — в самую последнюю минуту им взбрело в голову отправить туда нас, чтобы мы сделали их работу. Весьма типично.
— Извини, Хатч, — произнес Сколари, — но я разделяю это мнение. Бюрократы сами ничего не могут, вот и ожидают от нас, что мы ринемся в «горячую точку» и с энтузиазмом займемся исследованиями. — Он посмотрел куда-то мимо Хатч, не желая встречаться с ней взглядом. — Глупость какая!
— Ладно, — сказала она. — Я все понимаю. И, пожалуй, согласна с тобой.
— А чем мы будем делать снимки? — спросила Тони. — У тебя есть сканер?
В грузовом отсеке Хатч нашлась упаковка со сканером. «Ну, хоть с этим проблем не будет».
Тони откинулась в кресле. Она осторожно наблюдала за Хатч, однако выражение ее лица ничего не говорило. Наконец, она улыбнулась.
— Я с тобой, — проговорила она.
Хатч предвидела такое развитие событий и уже наметила другого добровольца, хотя имела веские причины оставить его на борту.
— Я никого не принуждаю, Тони.
— Неважно. Мои внуки когда-нибудь спросят меня об этом. И я не хочу быть вынужденной им ответить, что осталась здесь и наблюдала за происходящим из гостиной.
Этой фразой она заработала колючий взгляд Эмбри.
