— Мы ничего не должны им, — прошептал Каладин. Ему показалось, что он видит стяг Далинара Холина, летящую по ветру синюю полосу перед его армией. — Тебе придется встретиться со своей судьбой, Холин. Я не могу дать моим людям умереть ради тебя. — Он отвернулся от Башни.
Сил все еще стояла рядом, лицом на восток. У него душа завязалась узлом, когда он увидел отчаяние на ее лице.
— Спренов ветра манит ветер, — тихо спросила она, — или они сами порождают ветер?
— Не знаю, — сказал Каладин. — Это важно?
— Возможно, нет. Видишь ли, я вспомнила, какой я спрен.
— Сил, ты уверена, что сейчас подходящее время?
— Я сплетаю сущности, Каладин, — сказала она, поворачиваясь и глядя на него. — Я — спрен Чести. Дух Клятв. Обещаний. Благородства.
Каладин перестал слышать звуки сражения. Или его сознание искало внутри себя что-то такое, что там должно быть?
Может ли он слышать крики умирающего?
Может ли он видеть солдат, бегущих прочь, бросивших своего генерала?
Все остальное исчезло. Каладин стоит на коленях у тела Даллета.
Зелено-красный стяг, в одиночестве реющий над полем боя.
— Все это уже было! — проревел Каладин, поворачиваясь к синему стягу.
— И что случилось в последний раз? — продолжал реветь Каладин. — Я получил урок! Я не хочу больше быть дураком!
Вспышка сокрушила его. Предательство Садеаса, собственная усталость, смерть тысяч воинов. Он снова очутился в передвижном штабе Амарама, он видит, как убивают его друзей, он снова слишком слаб и измучен, чтобы спасти их.
Он поднял дрожащую руку ко лбу и ощупал клеймо раба, мокрое от пота.
— Я ничего не должен тебе, Холин.
И тут же голос отца прошептал ему: «
Далинар пришел на помощь людям Каладина. Он напал на лучников и спас Четвертый Мост.
Жизнь перед смертью.
Сила перед слабостью.
Путь перед целью…
— Мы должны вернуться, — тихо сказал Каладин. — Шторм побери, мы должны вернуться.
Он повернулся к Четвертому Мосту. Один за другим, все кивнули. Люди, которые несколько месяцев назад были отбросами армии — и которые когда-то заботились только о своей шкуре, — глубоко вздохнули, отбросили мысли о собственной безопасности и кивнули. Они последуют за ним.
Каладин поглядел вверх и глубоко вздохнул. Штормсвет обрушился на него, как волна, как если бы он припал губами к сверхшторму и выпил его.
— Мост вверх! — скомандовал он.
Члены Четвертого Моста одобрительно заревели, схватили мост и подняли его вверх. Каладин взял щит и закрепил его на руке.
Потом повернулся, высоко подняв его. И с криком повел людей обратно, к одинокому синему знамени.
Штормсвет вытекал из дюжин маленьких проломов в Доспехах Далинара; не осталось ни одной целой части. Свет поднимался из них, как пар из котла, и медленно рассеивался.
Его безжалостно жарило солнце. И он так устал. С момента предательства Садеаса прошло не так много времени, бывало, что он сражался намного дольше. Но в этот раз он сражался почти без отдыха, все время впереди, рядом с Адолином. И Доспехи потеряли слишком много Штормсвета. С каждым ударом они становились все тяжелее и давали все меньше энергии. Скоро они станут настолько тяжелыми, что он не сможет двигаться быстро и паршенди одолеют его.
Он уже убил многих из них. Слишком многих. Пугающее число, и без помощи Дрожи. Внутри было пусто. Но лучше уж так, чем наслаждение убийством.
И все-таки он убил недостаточно. Враги сосредоточились на нем и Адолине; Носители Осколков, в сверкающих доспехах и со смертельными Клинками в руках, закрывали любую брешь, возникавшую в первых рядах армии. Паршенди знали, что сначала должны убить их. И Далинар это знал. И Адолин.
Рассказывали истории о сражениях, в которых Носители Осколков оставались последними на поле боя и погибали после долгой героической борьбы. Совершенно нереалистично. Убейте Носителя, заберите его Клинок и обратите его против врагов.
Он опять махнул Клинком, мышцы горели от усталости. Умереть. Неплохое место для смерти.