Я не вижу мертвых людей. Я вижу Вас. Я вижу каждое Ваше воплощение. Я вижу историю Вашей души. Я могу видеть, как Ваша аура пропитывалась предыдущими жизнями. Большинство людей по своей сути добрые или злые. Некоторые существуют между Тьмой и Светом. Немногие могут изменить саму суть их сущности; это такая борьба, что в итоге большинство слишком слабы, чтобы победить. Он был самим воплощением тьмы. Настолько чистым проявлением зла, что даже его душа была насквозь пропитана тьмой. И все же меня тянет к нему, как мотылька к пламени. Иногда я чувствую, что тону, волны моих чувств вымывают весь воздух из моих легких. В остальные дни я вообще ничего не чувствую. Я не уверена, что хуже: задыхаться без воздуха или умирать от этой жажды. Сможете ли Вы научиться дышать под водой, когда найдете того, ради которого стоит утонуть? «Обреченность» — темный роман. Читатели, нуждающиеся в деликатном подходе, возможно, пожелают обойти эту книгу стороной. Отойдите, тут совершенно не на что глазеть. Читатели, которым нравится быть на темной стороне, занимайте Ваши места и наслаждайтесь поездкой.
И. С. Картер
«Обреченность»
Серия: Багряный крест (книга 1)
Автор: И. С. Картер
Название на русском: Обреченность
Серия: Багряный крест
Перевод: Afortoff
Сверка: betty.page
Редактор: Екатерина Л.
Вычитка: Eva_Ber
Обложка: Таня Медведева
Оформление:
Eva_Ber
«Я нашел так много красоты в Темноте, когда обнаружил так много ужаса в Свете».
Эзерет Скивел
***
Тебе.
Да, тебе.
Ты знаешь — кто ты.
Ты читаешь это сейчас.
Не отводи взгляд, нет никакого смысла краснеть.
Все эти слова только для тебя.
***
1
Я ненавижу этих людей с их ложным чувством, что они имеют право на всё, и укоренившейся верой, что они заслуживают этого богатства.
Все остальные, кто ниже их, — отбросы человечества, помещенные на эту землю только для того, чтобы обслуживать их потребности. Если только Ваша фамилия не Крэйвен — тогда они тоже падают к Вашим ногам или же точат свои ножи.
Бальный зал — олицетворение роскоши и расточительства для всех тех, кто заполняет его. Это не вежливое общество. Комната может быть набита самыми могущественными и богатыми людьми в Англии, но это не хорошие люди. Тьма окружает их тела, словно аура преступности, и если б они могли увидеть то, что вижу я, когда смотрю на них, они бы возгордились. Они бы хвастались своими нечестивыми делами и оправдывали свои злые действия.
Жены-трофеи с их фальшивыми сиськами и перекаченными ботоксом лицами обсуждают или самый последний скандал, или как лучше всего отчитать своего садовника за неправильную подрезку кустарников. Они презрительно игнорируют других присутствующих в комнате гостей. Это молодые, зачастую восточно-европейского происхождения девушки, которые стоят на коленях у ног своих хозяев, с ошейниками, врезающимися в нежную плоть их шей, и с поводками, привязанными к запястьям владельцев. Все это указывает на то, что эти девушки ни что иное, как игрушки, домашние животные — что-то, что выкидываешь, когда сломаешь.
Я отвожу взгляд от этих девушек, тьму вокруг их владельцев не проигнорируешь и ничего не сделаешь, чтобы скрыть все темные оттенки цветов их душ.
Мне интересно, если бы я могла видеть цвет своей души, выглядела бы она так же, как у этих девушек? Я могу не носить ошейник и поводок, но я такая же узница — отданная во владение, выменянная, умершая.
— Мисс Крэйвен, как приятно Вас видеть. Вы — в белом. Как девственная невеста, готовая к выданью.
Моя кожа покрывается мурашками от отвращения при звуке этого голоса. Его небольшую шепелявость, которую он пытается скрыть за насмешками, вызывает мурашки по всему телу.
— Грант.
Я отвожу свой пристальный взгляд, частично из-за страха, но, в основном, потому, что не желаю видеть вожделение в его глазах. Такой мужчина, как Грант, не скрывает свою извращенную похоть. «Если бы он был рангом выше моего отца, могло бы быть так, что я бы принадлежала ему?» Вместо этого я была в собственности…
— Коул всё ещё не прибыл, чтобы заклеймить тебя, — он оборачивает свою руку вокруг моей талии, впиваясь своими костлявыми пальцами в кожу моего бедра, и ведет меня через толпу гостей вечеринки. — Если он продолжит показывать свое пренебрежение к щедрому дару твоего отца, я смогу получить то, что должно быть моим с самого начала.
Дрожь спускается вниз по моему позвоночнику, пока я удерживаю взгляд прямо перед собой, избегая зрительного контакта с толпой, которая наблюдает за нами с восхищением. Я чувствую их жадные взгляды, они алчно наслаждаются тем, в чём им предстоит принять участие, ожидая с заготовленными ножами, чтобы насытиться моим все ещё бьющимся сердцем, когда его вырвут из моей груди.
Его рука притягивает меня ближе, мы добираемся до компании стоящих кругом мужчин, которые правят этой комнатой. Мой отец стоит в толпе своих почитателей, а остальная часть людей только для того, чтобы греться в лучах его порочности.
Грант наклоняется, чтобы прошептать мне в ухо, и со следующим вздохом я могу ощутить его дыхание.
— Я так надеюсь, что он облажается. Это твое симпатичное белое платье будет выглядеть весьма прекрасно… окрашенное красным, когда я оскверню все твои отверстия и отмечу каждый дюйм твоей чистой и безупречной кожи.
Дрожь прокатывается по всему его телу, и он толкается своей эрекцией в мое бедро.
— Если Коул не захочет тебя, то я хочу. Я собираюсь чертовски сильно оттрахать твою девственную задницу, а к концу ночи ты будешь умолять меня позволить тебе вылизать язычком свое влажное желание с моего члена.
Мой желудок сжимается, желчь подкатывает к горлу, уничтожая весь воздух в моих легких.
Он смеется. Облако тьмы, окружающее его, охватывает нас обоих, лишая меня воздуха и загрязняя мои дыхательные пути его злыми помыслами.