Обречённые. Дилогия полностью

Интересно, он жути научился нагонять сидя здесь и тренируясь на уборщицах, или это врождённый талант?

– Я, кстати, Ник.

– А какой у тебя диагноз, Ник?

– Кто его знает, что они там придумали.

– То есть, тебя закрыли здесь по ошибке? – подыгрываю я, чтобы не обижать своего собеседника.

– Ну почему же. У них есть какая-то цель, только мы с тобой о ней не знаем, – совершенно безразлично заявляет он. – Я всё равно отсюда уже не выйду.

– Почему ты в этом так уверен?

– Потому что отсюда никто вроде меня не выходит.

Хмурюсь. А ведь мама много раз говорила, что от этого появляются морщины.

– С такими же симптомами?

– У которых никого нет. Которых не будут искать.

В другом конце коридора появляются две молоденькие медсестры. Я домываю угол и ухожу. Не хочу снова выглядеть смешно. Ставлю свои рабочие инструменты на место и ещё раз мою руки.

На сегодня моя смена закончена. Выхожу из здания с мыслями, что, наверное, всегда буду покидать это место с некой опустошённостью. Мимо меня проходит девушка, и я застываю. Оборачиваюсь, смотря ей вслед.

Неужели это она? Та самая, с которой я видела Стивена в Нью-Йорке! Бедная Джейн, будто у неё и без этого мало проблем!

По соседству с психдиспансером, через забор, находится обычная городская больница. Не такая белая и закрытая забором от посторонних глаз, как моё место работы, но тоже не вызывает приятных воспоминаний. Я хорошо её знаю изнутри, так как ежегодно перед школой прохожу здесь медицинский осмотр. Родители настаивают, чтобы я каждое лето посещала врачей, так же как и Калеб. Они действительно очень беспокоятся о нашем здоровье.

Девушка заходит в больницу. Любопытство пересиливает, и я иду за ней. В здании пахнет медикаментами. Мы проходим кабинет экстренной помощи, крыло терапии, а возле двери с табличкой «гинеколог» она вдруг берёт со столика буклет и садится на узкий диван для ожидания. Напрягаю зрение, присматриваясь к буклету: нежно-розовый фон, женщина с развевающимися волосами и округлым животиком и большие буквы «ТЕПЕРЬ НАС ДВОЕ».

Лежу на диване в гостиной, листаю файлы маминого расследования. Кики дремлет в ногах и громко мурлычет – замурлыкивает вину. Минут десять назад она крутилась у меня под ногами, из-за чего я споткнулась и еле удержалась в вертикальном положении, схватившись за столешницу гарнитура.

Кто такая эта Сара?

Меня раздражает, что я совершенно не продвинулась. В городе наверняка немало женщин с таким именем, хотя в школе, как ни странно, мне не попалась ни одна. Где можно увидеть списки всех горожан? Вероятно, в базе данных государственных организаций. Жаль, что мне эти списки не увидеть – у меня ни знакомых, кто мог бы посодействовать, ни хакерских навыков.

Леона уехала отдавать мамины вещи в благотворительную организацию. Помимо удалённой работы на неё теперь свалилось много других дел: с ритуальной конторы звонят, уточняют детали по поводу памятника; арендодатель намекает, что надо бы доплатить, раз в его доме произошло такое событие, которое наверняка спугнёт потенциальных постояльцев; а ещё с ней созванивается бывшее мамино начальство. Покой сестре только снится, от чего она постоянно в напряжении. Кажется, это лишь усиливает её обиду на маму. Остаётся надеяться, что это пройдёт.

Стивен на кухне, разговаривает со своим коллегой по поводу продажи какого-то навороченного загородного дома. В такие моменты он максимально сосредоточен на звонке и рядом с ним можно хлопать в ладоши – всё равно не заметит. Крупные сделки на вес золота и заключить такую является большой удачей. Чем крупнее сделка, тем больший процент с продажи попадает ему в карман.

Я в очередной раз задерживаюсь на файле Карен МакКой, размышляю, как она может быть связана со всем этим. С виду простая, как карандаш. Обычная невзрачная школьница. Чем она могла заинтересовать маму? Ещё эта её раздражающая зацикленность на церкви. Как можно быть такой недальновидной? Я не отрицаю существование чего-то, что не заметно человеческому глазу, не исключаю жизнь после смерти, но церковь в таком виде, которую мы видим сейчас, больше напоминает спектакль. Хорошо отрепетированная сценка, за которой стоит кто-то, кому это выгодно. Всегда и за всем стоит кто-то получающий выгоду – простая истина, которую я уже успела постичь. В любом случае, я вряд ли узнаю ответ, если Карен будет меня избегать.

Номер телефона мне удалось взять без труда в первый же день под предлогом «я новенькая и могу потеряться, не против, если я тебе позвоню, если что?». С такой постановкой вопроса, наверное, редко кто откажет, и уж тем более такая добрая душа как МакКой.

«Привет. Можем встретиться? Хочу извиниться за сегодняшний разговор в столовой» – пишу ей смс.