Она выдернула кинжал, и Яна повалилась на колени на мерзлую землю.
Сабина ушла с малышкой на руках, ни разу не оглянувшись. Темный лес скоро поглотил ее.
У Яны померкло в глазах, сердце билось все медленней. Мимо пролетел ястреб, которого она видела раньше. Пролетел и скрылся, оставив ее умирать в одиночестве…
— Жизнь без вина и красоты не стоит того, чтобы жить! Ты согласна, принцесса?
И Эрон обнял Клео за плечи.
Они шли вчетвером по каменистой пыльной тропе. Еще двух часов не минуло, как высадились с корабля, а Эрон уже напился, и тех, кто его знал, это не особенно удивляло.
Клео покосилась на дворцового стражника, сопровождавшего их. У того недовольно блеснули глаза: Эрон оказался неподобающе близко от принцессы Ораноса. Охранник, впрочем, беспокоился зря. Эрон хоть и носил, не снимая, в поясных ножнах украшенный самоцветами кинжал, в целом он был не опаснее бабочки. Причем пьяной.
— Согласна полностью, — ответила она, приврав лишь самую малость.
— Кажется, мы почти пришли? — спросила Мира.
Красивая девушка с безупречной кожей и длинными темно-рыжими волосами. Клео она была подругой, а ее старшей сестре — фрейлиной. Решив отказаться от поездки из-за неожиданной головной боли, Эмилия настояла на том, чтобы Мира сопровождала Клео. Когда же корабль прибыл в порт, не менее дюжины их общих друзей предпочло остаться на борту, при всех удобствах, а Клео и Мира присоединились к Эрону — тот надумал отправиться в ближнюю деревушку в надежде раздобыть «идеальную» бутылочку вина. На самом деле дворцовые погреба были забиты тысячами бутылок из Ораноса и Пелсии, но Эрон, как выяснилось, был наслышан о некоем винограднике, который рос в здешних местах и производил несравненный напиток. Именно по его требованию Клео взяла отцовский корабль и созвала множество друзей, чтобы отправиться в Пелсию по очень важному делу: отыскать для Эрона ту самую бутылку.
— Это Эрон должен знать, далеко ли еще идти, — ответила Клео. Она куталась в бархатный плащ на меху: день стоял прохладный. — Эрон нас сюда завел, к нему и вопросы!
Каменистая земля была еще голой, но в воздухе уже кружились редкие снежинки. Пелсия лежала куда севернее Ораноса, но Клео помимо воли удивлялась царившему здесь холоду. Оранос даже в самые глухие зимние месяцы оставался во власти мягкого тепла. Зеленые холмы, оливковые рощи, безбрежные плодородные пашни… Пелсия же казалась царством пыльных серых камней, и разница бросалась в глаза.
— Почти пришли? — повторил Эрон. — Почти пришли?.. Мира, персик мой, не забывай, что все хорошее случается с теми, кто умеет ждать.
— Господин мой, я не знаю человека терпеливее меня самой. Просто ноги болят…
И она улыбнулась, умерив тем самым жалобный тон.
— Денек замечательный, — продолжал Эрон. — И мне выпала удача гулять в сопровождении двух юных красавиц. Возблагодарим же богиню за великолепие, которое нас встретило здесь…
Клео вновь посмотрела на стражника, и от нее не укрылось, как тот на миг закатил глаза. В свою очередь, он тоже заметил ее взгляд, но не отвернулся, как сделал бы на его месте любой другой охранник. Напротив, смотрел едва ли не с вызовом, и это заинтриговало ее. Клео вдруг поняла, что до нынешнего дня вообще не видела этого человека. Или — не замечала?
Она обратилась к нему:
— Как тебя зовут?
— Теон Ранус, ваше высочество.
— Быть может, Теон, тебе есть что добавить по поводу длительности нашей прогулки?
Эрон хохотнул и сделал глоток из фляги.
— Нет, принцесса.
— Удивляюсь, однако, — сказала она. — Это ведь тебе винные бочонки обратно на корабль придется нести.
Теон ответил:
— Мой долг и честь — служить вам, ваше высочество.
Клео присмотрелась к нему внимательнее. Волосы цвета темной бронзы, загорелую кожу еще не тронули морщины. В целом он мог сойти не за охранника, сопровождавшего ее в этом путешествии по настоянию отца, а за одного из состоятельных друзей, что ожидали на корабле.
Эрон, кажется, подумал ровно о том же.
— Слишком молодо ты выглядишь для дворцового стражника, — произнес он, щурясь на Теона и уже с некоторым трудом ворочая языком. — Ты ведь не намного старше меня…
— Мне восемнадцать, господин мой.
Эрон фыркнул:
— О, как же я ошибся! Ты намного, намного старше меня…
— Всего на год, — напомнила ему Клео.
— Двенадцать месяцев могут явиться вечностью, полной наслаждений, — улыбнулся Эрон. — И пока не истек последний оставшийся мне год, я намерен сполна насладиться юностью и безответственностью…
Но Клео пропустила его слова мимо ушей, потому что имя охранника затронуло что-то в памяти. Однажды ей довелось подслушать, как отец, выходя из зала советов, в нескольких словах упомянул о семье Ранус. Теперь Клео вспомнила, что отец Теона погиб всего неделю назад: упал с лошади и сломал шею.
— Соболезную твоей утрате, — с искренним чувством проговорила она. — Симона Рануса уважали как личного телохранителя моего батюшки.
Теон чопорно кивнул:
