Сара отвернулась, но чувствовала, что он продолжает улыбаться. Она завязала одеяло на талии, соорудив из него нечто вроде юбки, и опустилась на колени рядом с коробками. Поблизости лежали две фляжки; мокрые кожаные чехлы говорили о том, что их недавно наполнили. Первым делом она нашла кухонную утварь и поставила кипятить воду. В коробках обнаружились бобы, соленая свинина, рис, кофе и множество других продуктов, в том числе и банка консервированных персиков, над которыми Эли буквально трясся.
— Сколько же времени ты собирался меня искать? — не оборачиваясь, спросила она. — Тут полно еды.
Даниель помолчал, а потом ответил:
— Эли считал, что мне нужно быть готовым ко всему.
Сара не знала, когда он закончит одеваться и подойдет к костру, а обернуться стеснялась. Она знала, что это глупо, но продолжала смущаться, когда Даниель обнаруживал на себе ее взгляд. У нее замерзли ноги. Она хотела надеть чулки и ботинки, но они вместе с сорочкой лежали у ручья, а там стоял Даниель.
Наконец Сара услышала его шаги, подняла глаза и ахнула. Он вытерся, но не оделся и нес в руках охапку мокрой одежды, собираясь развесить ее на ветках рядом с ее платьем. Она застыла, не в силах отвести взгляд от его мускулистых плеч, ног и узких бедер.
Даниель встряхнул ее чулок, и, поняв, что он стирал ее одежду, Сара окончательно смутилась. Это было еще хуже, чем смотреть на его наготу.
— Я чуть не потерял одну из этих штучек, — сказал он. — Ее бы отнесло прямо к индейской деревне. Интересно, что бы там из нее сделали? — Он наградил Сару улыбкой. — В чем дело? Разве ты не раздеваешься догола, когда стираешь свою одежду? — Она молча продолжала смотреть на него. — Это самый удобный способ, — добавил он и вернулся к своему занятию.
Сара попыталась заняться ужином, но уже плохо соображала, что делает. Она забыла помешать рис, и тот едва не подгорел. Схватив котелок, она обожгла пальцы и вдруг поймала себя на том, что снова смотрит на Даниеля. Чуть не рассыпав рис, Сара поднесла обожженные пальцы ко рту и попыталась взять себя в руки.
Даниель закончил развешивать выстиранную одежду, вернулся к реке, принес оттуда ее ботинки и склонился над коробками. Сара сняла с огня рис и свинину, поставила котелок рядом с мисками и потянулась за ботинками.
Когда она надела их, он промолвил:
— Утром надо будет вернуться в деревню и купить у индейцев пару женских мокасин.
Сара бросила на него испепеляющий взгляд, и Даниель засмеялся. Он надел чистые штаны и просунул руки в рукава рубашки.
— Скоро мы будем в Форт-Ларами.
А потом? — подумала она, но промолчала.
Даниель сунул руку в карман куртки, вынул оттуда конверт и какой-то бумажный сверток, удивленно хмыкнул, посмотрел на Сару и подошел к костру.
— Это твое, — сказал он, протягивая ей конверт. — Должно быть, Бык забрал твою шкатулку для драгоценностей. Я нашел ее возле… — Он не закончил.
Сара отложила конверт в сторону так, словно тот не имел для нее никакого значения. Ей не хотелось вспоминать о Быке и Германе. Решив, что Даниель прочитал газетные вырезки, которые хранились в конверте, она ощутила несказанное облегчение. Нужно было показать их ему с самого начала. Ждать, что он поверит ее словам, было непростительной глупостью, даже ребячеством.
— А где шкатулка? — спросила она, притворяясь равнодушной.
— Разлетелась на кусочки.
Сара не успела отвернуться, и он заметил ее разочарование. Неужели подарок, сделанный им много лет назад, так дорог ей? Ему вновь захотелось улыбнуться.
Она потянулась за миской, но он остановил ее.
— И это тоже твое.
Но крошечный бумажный сверток был ей незнаком. Сара посмотрела Даниелю в глаза и протянула руку. Подарок, поняла она. Развернув бумагу, она достала оттуда красную атласную ленту и тревожно взглянула на Даниеля.
— Я купил ее для тебя на ранчо Холленберга. — Он перехватил ее изумленный взгляд и кивнул. — Ага, еще тогда. Но не успел отдать ее тебе, а потом забыл о ней.
Сара улыбнулась. Теперь, когда он знал правду, можно было без страха вспомнить былые дни.
— Красная, — задумчиво пробормотала она.
Даниель пристально посмотрел на нее, и у него перед глазами тут же встала картинка из далекого прошлого: юная Сара держит в руках подаренное им красное платье.
— Конечно, красная, — тихо сказал он.
Они долго смотрели друг другу в глаза, пока он наконец не разрушил чары.
— Это что, ужин?
Сара засмеялась, положила ленту на колени, наполнила миску и подала ему. Но сама она принялась за еду только после того, как завязала ленту на затылке.
— Спасибо тебе, — сказала она.
Даниель вопросительно посмотрел на нее. Он был уверен, что Сара специально напомнила ему о прошлом, и надеялся, что она начинает доверять ему, но теперь засомневался. Впрочем, она знала, что он придет за ней, и это был добрый знак.
Он поставил на землю пустую тарелку и откашлялся. Теперь или никогда.
— Сара, что ты собираешься делать дальше?
Она хотела пожать плечами, но подумала и выпрямилась.
— Хочу открыть швейную мастерскую. А поначалу могу чинить одежду и стирать.
Она так долго повторяла себе эти слова, что теперь они прозвучали как-то странно.
